Советский минимализм — устранение излишеств в строительстве

Интерьер 1960-х годов в СССР: советский минимализм

Вернуться к списку статей

28 Июня 2017

Понравилось 1 пользователям

Интерьерная мода циклична – это подтверждает популярность советского минимализма. Холодный и лаконичный хай-тек сдает позиции уютному, и, как принято сейчас говорить, «ламповому» ретродизайну.

Советский минимализм родился в тесных стенах хрущевок.

Как бы сейчас ни ругали типовые панельные дома начала шестидесятых, это были первые полноценные квартиры после коммуналок и бараков, в которых в послевоенные годы приходилось жить миллионам советских граждан.

Обставить такую жилплощадь было непросто. Многие предметы мебели сталинской эпохи – комоды, буфеты для посуды, книжные шкафы, кровати с пуховыми перинами – попросту не умещались в небольших комнатах.

В шестидесятые годы телевизоры появились почти в каждом доме

Назад в шестидесятые

Этот стиль – одно из направлений многогранного ретро. Временные рамки советского минимализма ограничены шестидесятыми годами прошлого века, когда расцвет молодежной культуры совпал с началом строительства хрущевок. Его особенности:

  • Яркие цвета. Лишения послевоенных лет остались позади, люди хотели и могли позволить себе одеваться ярко, со вкусом и окружать себя красивыми вещами. Поэтому в фаворе были мебель и предметы интерьера ярких оттенков. Тахта мандаринового цвета, светло-зеленые кресла, лимонно-желтые занавески – некоторые интерьеры сочетали все цвета радуги.

Яркая мебель – один из трендов интерьера середины ХХ века

  • Обилие света. «Солнце, воздух, и вода – наши лучшие друзья» — гласил советский спортивный марш. Тяжелые, плотные бархатные портьеры остались в прошлом. В моду вошли легкие прозрачные шторы, впускающие в комнату максимум солнечного света. В вечернее время основными источниками света были каскадные люстры, их дополняли бра, торшеры и настольные лампы.
  • Простые орнаменты. Возможности обойной промышленности в те годы уступали нынешним. Обои в полоску или с простым цветочным орнаментом – максимум, что она могла тогда предложить. Пользовались популярностью и однотонные варианты.
  • Многофункциональная мебель. В хрущевках ощущался дефицит жилой площади, поэтому мебель 60-х годов была максимально эргономичной. В каждом доме появились кресла-кровати, диваны-кушетки и раскладные столы.

Из материалов в ретро-интерьере господствовали ДСП и текстиль

В то же время началось массовое производство мебели из ДСП. Это позволило сделать мебель более доступной и увеличить темпы ее производства, и все равно многие предметы мебели были дефицитом. А о стеклянной и пластиковой мебели тогда можно было прочесть лишь в научно- фантастических романах.

Текстиль в интерьере советского минимализма

Для обивки мебели использовалась простая ткань без ярко выраженной фактуры – плюш вошел в моду позже. Популярными цветами для обивки мебели были оранжевый, красный, синий. Те, у кого не было возможности обновить мебель по моде, обходились яркими покрывалами и накидками. В интерьерном текстиле 60-х годов было сразу несколько трендов:

  • однотонность;
  • узоры из геометрических фигур;
  • стилизованные растительные принты;
  • простые орнаменты (клетка, «елочка», «шахматы» и т.д.).

Окна декорировали тюлевыми занавесками и плотными портьерами

Шторы выполняли чисто практическую функцию – регулировка освещения в комнате и защита от взглядов из соседних окон. А значит, никаких многослойных конструкций и сложных драпировок, визуально сужающих пространство.

Окна украшали тюлевыми занавесками и портьерами – однотонными либо в мелкий рисунок. Днем портьеры сдвигались к углам окна, выступая своеобразной рамкой для тюлевых занавесок. Последние шили из ажурного тюля, отличавшегося хорошей светопроницаемостью.

Обычно тюлевые занавески были белыми или бежевыми.

Декор окон подбирался под цвет обоев и мебельной обивки

Изменилась и мода на аксессуары из текстиля. Если до войны почти в каждом доме можно было увидеть ажурные салфетки, связанные крючком, то в 60-е на смену им пришли хлопчатобумажные скатерти и салфетки.

Советский минимализм в современном исполнении: каков он?

Интерьер в этом стиле подразумевает расстановку акцентов. Если просто обставить квартиру бабушкиной мебелью, вместо ретро-шарма получится классический «совок». Дизайнеры предлагают выстраивать интерьер вокруг одного предмета мебели, например, серванта. Главное, чтобы эта мебель была в хорошем состоянии – оцарапанная поверхность начисто убьет все очарование советского винтажа.

Ключевой элемент интерьера в стиле советского минимализма – мебельная стенка в винтажном стиле

Что касается остальной меблировки, то сейчас в магазинах легко найти диваны и кресла с яркой текстильной обивкой, характерные для интерьера советской квартиры. Дополнить атмосферу ретро помогут предметы обихода вроде проигрывателя для виниловых пластинок.

Любую вещь советских времен можно удачно обыграть в интерьере, если есть вкус и немного фантазии.

Источник: https://pasionaria.ru/blog/interesnoe/interer-1960-kh-godov-v-sssr-sovetskiy-minimalizm/

Торжество минимализма

Москва: архитектура советского модернизма. 1955–1991. Справочник-путеводитель. М.: Гараж, 2016.

Облик исторического города постоянно меняется. Итальянский архитектор и теоретик XX века Альдо Росси писал, что «сохранение среды отдает своего рода городским натурализмом». Это не кощунство, а сущая правда. При каждой смене власти архитектура недавнего прошлого начинает восприниматься как нечто противоречащее среде.

Уцелевшие обломки стиля сначала превращаются в памятники, а потом в сам стиль — эволюция: кто выжил, тот и остался в вечности.

Архитекторы и искусствоведы, умеющие разглядеть черты прекрасного в символах времени, худо-бедно отстояли «конструктивизм» и «сталинский классицизм», но с застройкой от Хрущева до Горбачева пока явные трудности.

За последние 10 лет вышло несколько монографий советских архитекторов-модернистов, издательство Tatlin выпустило две внушительных книги-альбома, всего месяц назад историки архитектуры Николай Малинин и Анна Броновицкая презентовали свое видение этого временного периода.

Сам термин «советский модернизм» был введен в 2010-х годах, он охватывает период в строительстве с 1955 по 1991 год. И в имени, и в датировке чувствуется неопределенность и приблизительность.

С 1955 годом все понятно: 4 ноября вышло постановление «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», которое стало безоговорочной точкой отсчета для нового подхода к архитектуре. Вторая граница — распад Советского Союза — с точки зрения тенденций в зодчестве спорная.

Да и главный вопрос — о ценности этой части советского архитектурного наследства — стоит остро.

Позднесоветские постройки все еще не зазорно ругать. Малогабаритные квартиры, вроде 9-го микрорайона в «Новых Черемушках»; пугающие объемы посеревшего от пыли дома-парохода на Тульской; мраморные и металлические излишества «Золотых мозгов» (здание Президиума Академии наук); ужасающее качество строительства — да кому это вообще может понравиться. Снести, нельзя помиловать.

Немедленно вспоминаются два крупных спора: один вокруг гдровского Дворца Республики — обломка советской империи в Берлине, второй вокруг нашего родного «сарая» — ЦДХ. Оба здания построены в конце 70-х, оба поносили на чем свет стоит.

Но как дело дошло до сноса и там, и тут — активные граждане немедленно включились в борьбу за наследие. Дворец Республики снесли, объяснив решение тем, что в строительстве использован асбест (опасный для легких человека); ЦДХ отстояли, он по-прежнему радует посетителей своими понурым минимализмом.

К сожалению, эта победа здравого смысла над Еленой Батуриной и Норманом Фостером (его здание «апельсин» должно было заменить Дом Художника) вовсе не означает признание значимости стиля. Текущая ситуация такова, что «советский модернизм» рискует не оказаться в списках охраняемого архитектурного наследия.

Инициировать разговоры и споры вокруг построек этой эпохи — единственное, что остается участвующим и сочувствующим.

1/2

Музей АЗЛК (АО «Москвич»), архитектор Ю. Регентов

2/2

Музей АЗЛК (АО «Москвич»), архитектор Ю. Регентов

Итак, Николай Малинин и Анна Броновицкая, сговорившись с фотографом Юрием Пальминым, создали путеводитель «Москва: архитектура советского модернизма 1955—1991». По сути, это первое издание, где в таком объеме каталогизированы московские (и зеленоградские) постройки заявленных лет.

Потрясающие черно-белые фотографии, планы, проектная графика, карта с нанесенными памятниками, кристально четкая как дизайнерская, так и авторская структура изложения позволяют представить себе строительство от задумки до воплощения и даже понять состояние на 2016 год.

При этом небольшое количество жилых домов (основной архитектурной составляющей города), включение в книгу несуществующих и снесенных зданий, обилие текста уводят издание от заявленного жанра «справочник-путеводитель». Обо всем этом авторы сами сообщают на первых же страницах книги.

Там же они говорят о скользкости термина «советский модернизм», о том, зачем ВДНХ, Зеленоград и несколько станций метро вынесены в отдельные сюжеты, почему пришлось пожертвовать частью построек и для чего все снимки черно-белые.

Малинин и Броновицкая заранее предупреждают все вопросы, которые могут возникнуть как у дружелюбно, так и воинственно настроенных к архитектуре 1955—1991 года читателей. Добросовестно выведенная летопись зданий расписана так подробно, что ни в какой карман не влезет. Да и не надо. «Путеводитель» стоит изучать дома на диване или под пальмой в отпуске.

Темпераментный текст построен скорее как статьи для журнала «Афиша» образца 2000-х, нежели как классический гид. У каждой постройки есть название, год строительства, архитектор, адрес, метро.

Дальше емкое определение вроде «эстетское здание, отсылающее к шедеврам Корбюзье, по сути своей — фабрика, перерабатывающая девочек в балерин» — про Московское хореографическое училище. И многословная хроника от замысла до наших дней с описанием общественных перипетий.

«Почти сказочное воплощение проекта, пролежавшего в столе сорок лет, обернулось чудом политическим: здание с равным успехом символизирует то свободу, то несвободу. Только в самом страшном сне кому-нибудь из депутатов Верховного Совета могло пригрезиться, что место его работы станут называть по имени штаб-квартиры врага» — про Дом Советов РСФСР (Белый дом).

Нашлось место мифам и легендам: «Конструктор рассказывал, что форма башни с основанием в виде конуса явилась ему во сне в образе перевернутой лилии, но специалисту по бетону должен был быть известен проект его знаменитого итальянского коллеги, Пьера Луиджи Нерви» — про Останкинскую телебашню.

Описано даже эмоциональное состояние современников: «Но, приглядевшись, еще можно представить себе тот восторг, с каким встречали этого посланца из светлого будущего полные надежд москвичи 1961 года» — про гостиницу «Юность». Все это приправлено игривыми фразами «не лаптем щи хлебали, а состояли в диалоге», что создает ощущение собственной включенности в архитектурные разговоры на кухне специалистов.

В результате книга читается как авторский архитектурный роман, у которого, правда, нет классической развязки. Подробная и вместе с тем лихая опись имущества душеприказчиками Малининым и Броновицкой могла бы стать, например, посмертной маской эпохи. Но цель ровно противоположная.

Важные вопросы (что, к слову, тоже не характерно для путеводителя), которые ставит эта книга, — о проблемах советских материалов, о трансформации проектов, о переменах, внесенных временем и следующими поколениями, о значении и инновационных находках — слегка теряются за литературными подробностями, но все это здесь есть. Потому книгу хорошо бы прочитать дважды: первый — для собственного удовольствия, второй — для усвоения выразительности фасадов и великих замыслов. Модная (в самом хорошем смысле слова) авторская книга не что иное, как трехсотстраничный аргумент в давней и сложной дискуссии в пользу возведения «советского модернизма» на пьедестал. Нужно лишь внимательно оглянуться по сторонам, и фоновая застройка перестанет быть просто фоном. Прочувствовав важность момента, хочется немедленно присоединиться к призывам другого любителя этой недавней эпохи, архитектора Феликса Новикова, и отмечать 4 ноября как День модерниста.

Источник: https://gorky.media/reviews/torzhestvo-minimalizma/

Почему советский модернизм заслуживает нашей любви В Москве восстановят здание ИНИОН (и это хорошо!) — Meduza

Москва, проспект Калинина. 1 июня 1968 годаНаум Грановский / ТАСС

Летом 2017 года стало известно, что здание библиотеки ИНИОН РАН, сильно пострадавшее во время пожара в январе 2015-го, будет восстановлено с сохранением оригинального фасада и формы.

Это событие — не только победа архитектурного сообщества, требовавшего сохранения одного из главных шедевров советского модернизма, но и важный шаг к общему признанию значимости советской послевоенной архитектуры.

По просьбе «Медузы» журналист Юрий Болотов, ведущий телеграм-канал об архитектуре, рассказывает, как появился и развивался советский модернизм, в чем его отличие от зарубежных аналогов и какое будущее ждет эти здания.

В 2003 году главный редактор французского журнала Citizen K Фредерик Шобэн приехал в Тбилиси, чтобы взять интервью у Эдуарда Шеварднадзе. Прогуливаясь по блошиному рынку, журналист купил пыльную книгу, в которой на русском языке рассказывалось о 70 годах советской архитектуры в Грузии.

Разглядывая альбом, он заинтересовался парой находящихся по соседству зданий и отправился сфотографировать их перед интервью.

С кадра будто зависшего в воздухе Министерства автомобильных дорог Грузинской ССР начался масштабный фотопроект Шобэна «Cosmic Communist Consructions Photographed» (CCCP): до конца нулевых француз запечатлел почти сотню общественных зданий второй половины XX века, разбросанных по всему бывшему Союзу.

Шобэн решил обыграть стереотипный визуальный образ бывшего «восточного блока»: на его кадрах — не безликие и монотонные пространства, а самобытные «космические» кинотеатры, санатории и институты, словно принадлежащие погибшей цивилизации пришельцев; даже пребывая в упадке, они оставляют ощущение величия.

Благодаря необычной подаче фотоальбом привлек внимание к прежде малоизвестной за рубежом советской послевоенной архитектуре. В 2012 году за ним последовала венская архитектурная выставка «Soviet Modernism 1955–1991.

Unknown Stories», а модернизм стал неотъемлемой частью медийного образа постсоветского пространства.

Читайте также:  Троицкая площадь в санкт-петербурге

Taschen

Любопытство иностранцев переоткрыло послевоенный модернизм и в России.

Если в нулевые эти здания были нужны лишь узкому кругу краеведов и историков архитектуры, то в 2010-е на волне интереса к теме города они постепенно стали частью модной культурной повестки: о советской моде регулярно пишут массовые лайфстайловые издания, популярный путеводитель по стилю выпускает музей современного искусства «Гараж» (справочник «Москва: архитектура советского модернизма. 1955–1991» Анны Броновицкой и Николая Малинина вышел в 2016-м), а певица Луна снимает свой новый клип в советском санатории. Наконец, модернизм — часть удачного экспортного образа New East, в котором неразделимо слились постсоветские спальные районы, рейвы и молодежь в одежде Гоши Рубчинского и Демны Гвасалии. Квинтэссенцией этой эстетики стал прошлогодний клип российской певицы Tatarka, в котором артистка, одетая в , читает на фоне петербургского модернизма. 

Фотопроект Шобэна сформировал взгляд на модернистскую архитектуру, но касается он лишь ее внешнего облика. Да, архитектура отражает быт и идеологию общества; и людям, не знавшим жизни в СССР, кажется, что проще всего воспринять ушедший советский строй через эти необычные здания.

Однако тут они — зачастую не парадная витрина позднесоветской эпохи, а ее жертвы.

И в самом выражении «советский модернизм» главное слово не «советский», а «модернизм»: это не местный, а глобальный послевоенный проект, который на определенной части суши — а именно в СССР — только пострадал от идеологических и экономических ограничений. 

Как появился советский модернизм?

Функциональная и лишенная ненужных украшений модернистская архитектура появилась еще в 1920-е годы: пока Вальтер Гропиус строит здание школы Баухаус в Дессау, а Ле Корбюзье возводит под Парижем виллу «Савой», формулируя свои «Пять отправных точек современной архитектуры», в Москве появляются конструктивистские дома-коммуны Моисея Гинзбурга и ДК Константина Мельникова. Но уже в начале 1930-х развитие конструктивизма в Советском Союзе обрывается, архитекторы теряют творческую свободу и под давлением властей возвращаются к классической архитектуре. Из разнородных экспериментов к концу десятилетия государственная цензура постепенно формирует единый избыточный и тоталитарный стиль, известный нам как сталинский ампир. Его кульминацией должен стать 500-метровый Дворец Советов с огромной статуей Ленина на крыше — строительство начнется перед войной, но вскоре будет остановлено и так и не возобновится. 

После завершения Второй мировой войны модернизм с его интернациональным и антитоталитарным пафосом становится главенствующим архитектурным стилем в мире, — и в Нью-Йорке по проекту Оскара Нимейера возводится штаб-квартира только что образованной ООН.

Однако в послевоенном СССР пика развития достигает ампир: в Москве строят сталинские высотки, прославляющие недавнюю победу.

Сталинская архитектура переносится и на оккупированные страны восточной Европы: в центре Варшавы появляется еще одна высотка по проекту автора здания МГУ Льва Руднева, а парадную Stalinallee в восточном Берлине застраивают неоклассическими зданиями.

Днем рождения послевоенного советского модернизма можно считать 4 ноября 1955 года, когда было опубликовано постановление «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве»; но разговоры об отказе от неоклассики начались уже после смерти Сталина, в 1953-м.

Сталинский ампир не предназначался для решения накопившихся социальных проблем: роскошные неоклассические дома были жильем сугубо элитарным, и уже к концу сталинской эпохи больше половины жителей Москвы обитали в коммуналках и бараках.

Жилищный кризис могли разрешить современные сборные дома из типовых элементов; к тому же партийному руководству нужно было отделить свой образ от событий предшествующей эпохи, и новая эстетика подходила для этого как нельзя лучше. 

Судьба Дворца Советов отражает дух времени: в 1957 году от старого сталинского проекта окончательно отказываются, новое — уже модернистское — здание предлагают воздвигнуть на Воробьевых горах. Но у конкурса нет продолжения: вместо этого на территории Кремля полтора года тайно строят Дворец съездов на шесть тысяч делегатов.

Здание открывается в октябре 1961 года XXII съездом КПСС: с трибуны открыто критикуют культ личности Сталина, а Хрущев торжественно объявляет о том, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».

Модернизм становится единственным официальным архитектурным стилем страны, и до сих пор российская городская среда — подчеркнуто модернистская: более половины зданий в стране построено в 1955-1991 годы. 

Кремлевский Дворец съездов и Троицкая башня Московского Кремля, 1 июня 1959 года ТАСС

Возвращение в международный контекст и использование зарубежного опыта не сделало профессию архитектора в СССР свободнее.

В 1960-е годы создаются масштабные проектные институты, главная цель которых — ускорение и удешевление строительства с помощью использования типовых проектов зданий.

Архитектура подчиняется строительной отрасли, и лишь особо важные постройки возводятся по индивидуальным проектам: советский модернизм — это и необычные авторские здания из фотоальбомов, и сотни безликих микрорайонов по всей стране.

Историю советского модернизма можно описать не только как серию зданий-побед, но и как череду поражений: в работу над значимыми проектами зачастую вмешивалась бюрократия (государство оставалось главным заказчиком), а сроки завершения строительства постоянно сдвигались из-за дефицита материалов и прочих трудностей плановой экономики. Так, ЦДХ, Палеонтологический музей в Коньково и Московский дворец молодежи строили по 20 лет, а экспериментальный район Северное Чертаново из-за чрезмерных расходов на Олимпиаду остался незавершенным (впрочем, это не помешало ему быть желанным местом для жизни в 1980-е годы). 

В чистом виде советский модернизм просуществовал лишь до конца 1960-х годов: и утопический Дворец пионеров на Воробьевых горах, и просторный Новый Арбат символизируют период оттепели и веры в прогресс.

После вторжения войск в Чехословакию в 1968 году идеологическое давление усиливается, архитекторы сменяют надежды на цинизм, а прежде аскетичная архитектура становится массивнее, тяжелее и даже помпезнее: между распахнутой стеклянной книжкой здания СЭВ и бруталистским сундуком Олимпийского пресс-центра на Зубовском бульваре не так уж много общего. В 1970-е годы в прежде интернациональных постройках начинают проявляться и национальные мотивы, а к концу эпохи брутализм перерастет уже в советский постмодернизм: таковы и «золотые мозги» Академии наук, и музей Ленина в Горках — настоящий древний храм, построенный великим Леонидом Павловым. 

Как создавался ИНИОН?

История создания ИНИОН РАН на общем фоне выглядит как минимум благополучно. В 1970-е годы у метро «Профсоюзная» на юго-западе Москвы появился целый ансамбль научных зданий, и ИНИОН был лучшим из них.

Проектирование библиотеки нового типа — закрытый институт должен был собирать и анализировать зарубежную литературу в области общественных наук — началось еще в 1960-е, а завершили строительство по проекту Якова Белопольского в 1974 году.

Вопреки распространенному стереотипу, советский модернизм не был оторван от зарубежных аналогов — при создании комплекса Белопольский явно вдохновлялся творчеством Ле Корбюзье, Оскара Нимейера и Алвара Аалто. 

У Белопольского получился яркий проект: два нижних глухих этажа — книгохранилища с новаторской системой доставки книг; поверх них — просторный и светлый читальный зал с ленточными окнами и сотнями зенитных фонарей в потолке (этот прием Аалто использовал в своей выборгской библиотеке 1935 года); перед библиотекой — бассейн с фонтанами, который работал как пассивная система кондиционирования и создавал образ парящего в воздухе здания. В 1973-м случился мировой энергетический кризис, нефтяные цены взлетели в несколько раз, и в СССР хлынул поток нефтедолларов — благодаря этому вся мебель и оборудование для библиотеки были куплены в Финляндии. «Очень модно» — так в двух словах можно было бы описать это здание.

Здание библиотеки ИНИОН РАН. 1 февраля 1978 годаРоман Денисов / ТАСС

Ирония ситуации, однако, заключалась в том, что даже эта передовая библиотека уже не поспевала за мировым развитием архитектуры. Пик интереса к модернизму на Западе пришелся на 1950-е и начало 1960-х годов.

В 1966-м критик модернизма архитектор Роберт Вентури пишет книгу «Сложности и противоречия в архитектуре», которая открывает дорогу архитектурному постмодернизму.

К началу 1970-х годов повсеместно наступает и разочарование в микрорайонах, а в Сент-Луисе сносят жилой комплекс «Пруитт-Айгоу», который за десятилетие из передового жилья превратился в гетто для бедных. 

Что с советским модернизмом происходит сейчас?

Низкое качество строительства — бич СССР; добавьте к нему плохую эксплуатацию зданий в течение десятилетий, и вы получите современный неприглядный вид и плохое состояние советского модернизма.

Само понимание того, что необходимо сохранить историческое наследие, появилось как реакция на радикальные архитектурные эксперименты 1960-х годов, но спустя полвека защиты требуют уже модернистские здания.

При этом даже самые знаковые постройки лишены охранного статуса и могут быть утрачены.

Здание ИНИОН РАН в аварийном состоянии. 1 августа 2017 года

Андрей Любимов / агентство городских новостей «Москва»

Еще до пожара 2015 года ИНИОН РАН пришел в упадок: бассейн перед библиотекой стоял без воды с 1994 года, аварийный пешеходный мост закрыли, а в самом здании была испорчена гидроизоляция и не работала вентиляция — неудивительно, что причиной катастрофы стало банальное замыкание в проводке.

Пострадавшую библиотеку могли бы попросту снести — как в нулевые снесли гостиницы «Интурист» и «Россия», не представлявшие с точки зрения московских властей никакой ценности, — но благодаря яростному заступничеству профессионального сообщества в последние два года здание Якова Белопольского все-таки будет восстановлено с минимальными изменениями (судьба же самого института пока неизвестна). Это важный прецедент, подтверждающий, что модернистская архитектура достойна сохранения и бережного использования. Впрочем, не единственный — с 2011 года Москва переживает «урбанистическую революцию» и бум обновления общественных пространств, и несколько успешных городских кейсов связаны именно с советским модернизмом. 

В июне 2015 года в парке Горького открылось новое здание музея современного искусства «Гараж». Рем Колхас, самый влиятельный архитектор на планете и фанат советского модернизма, бережно очистил и сохранил руины построенного в 1960-е годы ресторана «Времена года», а после закрыл их фасадами из поликарбоната — получилось демократичное и функциональное пространство.

«Величайшая ошибка всего движения за сохранение памятников — это стремление сохранить только великие и старые здания. Мы же хотим показать, что нужно сохранять не только ценное, но и повседневное», — сказал архитектор на открытии музея (это мнение разделяет не только Колхас: в этом году премию Миса ван дер Роэ выиграл проект реконструкции жилой многоэтажки в пригороде Амстердама).

А в 2017 году завершилось обновление Даниловского рынка — за последние несколько лет необычный купол 1980-х годов привели в порядок, а помимо торговых рядов на рынке появился фудкорт с десятками кафе.

В сознании почти любого выходца с постсоветского пространства модернизм неразрывно связан с недостатками советского быта, но и «Гараж», и Даниловский рынок создают очищенный от идеологии и позитивный образ этой архитектуры. 

Иногда и новое окружение может радикально поменять образ модернистского здания.

Глухой сундук ЦДХ и Третьяковской галереи на Крымском Валу строился так долго, что морально устарел к моменту своего открытия: комплекс является ровесником парижского центра Помпиду (в 2008 году его даже хотели снести, чтобы построить новое здание Нормана Фостера, но горожанам удалось его отстоять).

Создание пешеходной Крымской набережной, реконструкция «Музеона» и объединение его с парком Горького привлекли в это место тысячи людей, а сам «сундук» по духу превратился в пусть и большой, но парковый павильон. В 2020 году здание ждет реконструкция, над которой работают Рем Колхас и Владимир Плоткин.

На будущее советского модернизма можно было бы смотреть с оптимизмом, если бы не одно обстоятельство: интерес к этой архитектуре во многом москвоцентричен.

Эта мода — и реакция на вычурный лужковский стиль, и следствие появившегося запроса москвичей на качественную городскую среду, который невозможен без интереса к городу, и поиск своей локальной идентичности в глобальном мире, и работа местных изданий, а также сильного архитектурного сообщества. Однако за пределами Москвы советский модернизм часто не изучен и не признан, а яркие здания приходят в упадок, радикально перестраиваются или бездумно сносятся. «Архитектура советского модернизма — предмет, не только не ставший национальным достоянием, но и рискующий им не стать вовсе», — грустно замечают в самом начале своего справочника историки архитектуры Анна Броновицкая и Николай Малинин.

Источник: https://meduza.io/feature/2017/08/11/pochemu-sovetskiy-modernizm-zasluzhivaet-nashey-lyubvi

Минимализм за городом

В малом можно выразить многое

В сфере загородной архитектуры постепенно происходит эволюция форм. Уходят в прошлое вычурная архитектура, нарочитая барочность фасада, многочисленные башенки и замки. Вкусы покупателей становятся всё более европейскими, предпочтение отдаётся сдержанности и некоторой утилитарности.

На этом фоне в архитектуре загородных домов всё большую популярность приобретает стиль минимализм, основными качествами которого являются: рационализм, лаконичность, простота, отказ от излишеств и украшательств.

История стиля

Впервые о стиле минимализм заговорили в начале XX века, когда получила популярность идея демократического искусства и реализация девиза «ничего лишнего». Изначально он пришёл в живопись и искусство и только потом – в архитектуру.

Наибольшее распространение направление получило в послевоенные годы двадцатого столетия, когда в Европе шёл процесс демократизации. В этот период повсеместно начали строить дома, в большей степени, напоминающие геометрические фигуры – кубы, прямоугольники. После 60-х минимализм был забыт более чем на три десятка лет. Свою новую жизнь он получил на рубеже XX и XXI веков.

Минимализм в России

В нашей стране до последнего времени минимализм в архитектуре загородных домов встречался нечасто. Эксперты связывают это, прежде всего, с особенностями менталитета и любовью русского человека к роскоши. Гораздо большую популярность в середине 90-х гг. стиль приобрёл в интерьерном дизайне, когда в моду вошла японская этника с её тяготением строгим плоскостям.

Внешняя специфика

Итак, какие же требования предъявляются к индивидуальному дому в стиле минимализм?

Современный минимализм как нельзя лучше отражает мысль «в малом можно выразить многое». Здесь всё по минимуму – минимум деталей, минимум цвета. Единственное, чего в таких проектах предостаточно, – света и пространства.

По словам Владимира Кусакина, главное требование к таким проектам – это рационализм во всём, начиная с размещения объекта на земельном участке и заканчивая внутренним наполнением жилища.

Такие здания легко вписываются в любой ландшафт, но чаще всего от них выигрывают небольшие участки, поскольку лишние детали не загромождают пространство.

Проектам домов в стиле минимализм присущи простота и лаконичность, а также геометричность форм – использование кругов, прямоугольников, прямых линий, высокая функциональность каждого архитектурного элемента.

Среди особенностей такого строения можно выделить плоскую крышу; преимущественное применение натуральных материалов и текстур; использование в строительстве новых технологий; прямоугольные двери, часто со стеклянными вставками. 

Но главная отличительная черта домов в стиле минимализм – огромное количество окон. Они могут быть панорамными, даже нестандартными по форме. Часто встречаются стеклянные двери, ведущие на террасу.

Стоит отметить, что возможности крупноформатного остекления сейчас заметно выросли, поэтому их применение в строительстве домов не имеет практически никаких ограничений. 

Для отделки фасадов домов чаще всего применяются экологически чистые материалы – дерево, камень, мрамор, стекло, бетон, металл и керамика.

Читайте также:  Экскурсия по павловскому парку на механическом поезде в павловске

Что касается цвета, то оттенки подбираются в основном нейтральные, неброские – популярны тёмные оттенки, но самым распространённым является белый цвет.

Редакция рекомендует:

Дом, как и человека, встречают по одёжке, а вернее – по фасаду. Именно поэтому при строительстве загородной фазенды особое внимание стоит уделить не только её надежности и комфорту, но и её внешнему облику.

В архитектуре домов в стиле минимализм при отделке фасадов предпочтение отдаётся натуральным, экологичным материалам – дереву, камню, мрамору, керамикае, а также материалам, имитирующим их фактуру. Особой популярностью сегодня пользуются фасадные панели из полипропилена.

Это практичный и долговечный материал, который можно быстро установить и за которым будет несложно ухаживать.

В числе его основных преимуществ можно назвать способность хорошо выдерживать перепады температур; большой срок эксплуатации – может эксплуатироваться в течение 30 и более лет; а также устойчивость к микробиологической коррозии и высокую свето- и теплостойкость.

Внешне сайдинг может быть очень разнообразным. В настоящий момент компания «Альта-профиль» выпускает десять самостоятельных коллекций фасадных панелей, отличающихся по цветовой гамме и фактуре поверхности.

Для любителей традиционных отделочных материалов компания предлагает коллекцию панелей «Кирпич клинкерный». Структура данного материала идентична натуральному кирпичу.

Неповторимый индивидуальный облик вашему дому может придать коллекция «Фасадная плитка». Цветовая гамма этой серии в точности копирует природные камни: базальт, доломит, оникс, травертин, златолит. 

Панели коллекции «Гранит» благодаря своему дизайну придадут облику дома объёмность и величественность. Ваше жилище приобретёт индивидуальность и изысканность благодаря дизайнерским замыслам и широкой цветовой гамме.

Необыкновенную красоту и неповторимый образ дому подарит новая коллекция фасадных панелей – «Бутовый камень». Структура данного сайдинга представляет собой комбинацию камней разной формы, что придаёт ещё большую изысканность отделке фасада.

Ознакомиться с коллекциями фасадных панелей от компании «Альта-профиль» можно на сайте www.alta-profil.ru

ул. Подлесная, 49

Тел.: 8 (342) 211-08-13 (14, 15)

ул. Магистральная, 89

Тел. 206-08-09

Alta-profil.perm@mail.ru

www.alta-profil-perm.ru 

Минимализм внутри

Планировка такого дома, интерьер должны образовывать единство и максимально дополнять друг друга.

Все жилые помещения в таких домах имеют правильную геометрическую форму. Создавая максимально большое внутреннее пространство, по возможности следует сократить количество внутренних перегородок. Для зонирования могут применяться цветовые переходы на полу и потолке, раздвижные стеклянные или тканевые перегородки.

В интерьере минималистичных домов также всё должно быть рационально: спокойная цветовая гамма, экологичные материалы, удобная, сдержанная мебель. Основное правило – меньше хаоса, больше одноцветных вещей.

При выборе обстановки дизайнеры советуют отдавать предпочтение мебели со стеклянной и прозрачной поверхностью. Конструкция мебели должна быть максимально простой – правильные геометрические формы, никаких сложных узоров, яркой обивки. Чаще всего в таких домах используют встроенную мебель, за фасадами которой можно спрятать разные мелочи.

Жильё для современного человека

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что дома в стиле минимализм – это не просто комфортное, современное жильё. В большей мере, это стиль жизни, образ мышления людей, ценящих свободу во всём.

По оценкам психологов, жильё в стиле минимализм чаще всего предпочитают молодые, современные люди, которые ценят комфорт и изысканность, при этом не любят излишеств и вычурности. Если вы относите себя к данной категории людей, тогда такое жильё – для вас.

Алиса Морозова

Источник: http://mzdom.com/arxiv-vyipuskov/2016/01-mart-2016/minimalizm-za-gorodom.html

Советское строительство — 1950-1964 (часть 1)

?Кротков Олег Ростиславович (ok1000) wrote,
2015-07-31 07:05:00Кротков Олег Ростиславович
ok1000
2015-07-31 07:05:00Оригинал взят у afanarizm в Советское строительство — 1950-1964 (часть 1)В недавнем опросе об интересующих темах триумфально победила тема советского строительства – что ж, вот, пишу.

Сразу, правда, отмечу, что пост будет серией о периоде с начала 50-х по конец 80-х, поскольку о сталиновском периоде я уже писал, и положение более-менее освещено.

В целом никто особо не спорит, что при вошьде строили мало и плохо – зато спорят, что после него стали строить много и хорошо: иные товарищи так и вовсе договариваются до того, что, к примеру, объявляют проблему жилищ надуманной, мол, «всем всё построили, а кому не построили, те лохи».

Ну что ж, не буду заниматься гнусными измышлениями, а обращусь к неожиданно обильным материалам партийно-государственных органов и официальной литературе – что они говорят нам о проблемах строительства?

Строительство – одна из важнейших отраслей «народного хозяйства» СС. Однако положение дел в нём никогда не давало особых поводов для благодушия.

Остро стояла проблема качества выполняемых работ (коя неоднократно выплёскивалась на страницы прессы – см., например, «Известия» от 10 октября 1949, 15 августа 1950), вызывала вопросы рентабельность. В мае 1950-го Совмин принял два постановления с говорящими названиями. Первое называлось «О снижении стоимости строительства», однако его преамбула куда шире низменных денежных вопросов:

Тогда же вышло постановление «Об оплате проектных работ и упорядочении оплаты труда работников проектных организаций»:

Ну, скажут иные, раз уж сталин решил, то непременно исполнили! Что ж, спустя три года после тех постановлений экономист М.П. Саков писал [1]:

Ну вот как-то так получилось, что ничего поменять не получилось. Причём это ещё и на выполнении плановых заданий сказывалось: к примеру, жилплощади в СССР в 1951 было введено 13,4 млн. кв.м при плане в 15,8 млн., а в 1952 – 13,3 млн. при плановых 16,1 [2, с. 267].

Проблемы строительной отрасли, таким образом, достались преемникам вошьдя, которые уже на июньском пленуме ЦК в 1953-м единодушно отмечали, что .

Спустя год, в июле 1954 появился целый комплекс решений, основным из которых было постановление с откровенным названием «О мерах по дальнейшей индустриализации, улучшению качества и снижению стоимости строительства»:

Подумали и «О мерах по повышению квалификации и созданию постоянных кадров строителей»:

Вся эта суета была связана с тем, что перед новым руководством страны стояла задача упрочения собственного положения. Для этого население надо было не только накормить, но и дать ему жилища. Особенно это касалось городов, условия жизни в которых немногим отличались от военной поры даже спустя почти десять лет после окончания ВОВ.

За приоритет проводить популярные меры и пожинать плоды народного признания первые пару лет имела место борьба разной степени ожесточённости, но к 1955-му уже определился победитель – сталиновский фаворит Никита Хрущёв.

Вот при нём-то пресловутое жилищное строительство и испытало самый настоящий бум – основной которого стало принятое летом 1954-м постановление «О развитии производства сборных железобетонных конструкций и деталей для строительства» (энтузиастом железобетона НСХ был ещё с конца 40-х и неоднократно конфликтовал по этому вопросу с ЛПБерией, главный аргумент которого был: «На Западе так не строят»). Для облегчения претворения бума в жизнь в ноябре 1954 вышло ещё одно постановление – «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», благодаря которому и стало возможным появление пресловутых «хрущёвок».

Думаю, никто не удивится, что грандиозным планам сразу начали мешать чисто советские заморочки.

Характерная для советской экономики ведомственность, подкреплённая усилением самостоятельности министерств после смерти сталина, мешала проведению единого курса – да и на контрольных цифрах сказывалась нездорово: так, в 1955-м ни одно министерство не выполнило плана жилищного строительства [2, с. 255].

На следующий год появились два весьма красноречивых документа:Распыление средств по новым стройкам действительно являлось серьёзнейшей проблемой – по итогам пятой пятилетки (1951-55) в СССР насчитывалось свыше 100 тысяч строек! Значительную их часть составляли только начатые стройки, в большинстве своём сильно удаленные и друг от друга, и от центра.

Принятые решения не давали покоя неугомонному Хрущёву. Посчитав, что всё это полумеры, он решил взяться за отрасль по-серьёзному. И год спустя появилось программное решение – Постановление ЦК и СМ «O развитии жилищного строительства в СССР» (31 июля 1957). Его не грех процитировать обильно, ибо с него и начинается массированное возведение жилья, позволившее «улучшить условия проживания» десяткам миллионов человек:

Как можно видеть, проблемы всё те же, что и при сталине – не меняется ровным счётом ничего! Однако строительство, подхлёстнутое этим постановлением, развернулось широко. Помогли и первые эффекты административно-экономических преобразований 1956-57. Поначалу всё, вроде, шло хорошо. , пишет современный историк В.А. Шестаков [2, c.

185] – почему-то, правда, упуская из вида отсутствие в новых домах таких, очевидно, незначительных удобств, как лифты и мусоропроводы, наличие совмещённых санузлов и общую тесноту помещений (распределение шло по принципу «одна квартира на одну семью»).

К тому же, возможности выбора района проживания и этажа для получающих квартиру были минимальны (если вообще существовали). Но хотя бы так.

Ежегодник Большой советской энциклопедии не без гордости отмечал, что [3, с. 59]. Хотя опять-таки, не надо думать, что раз экономический бум, то всё шло прямо уж без сучка, без задоринки.

Сучки с задоринками, впрочем, можно угадать без подсказок – это дурное качество строительных и ремонтных работ, срывы поставок материалов, экономия на объектах социальной сферы и т.д., и т.п.

Ну вот, полюбуйтесь на решения конца 50-х:

(дальше больше)

Источник: https://ok1000.livejournal.com/199172.html

Квартирный вопрос советского времени: Часть 3. «Типичная» история: «брежневки»

«Человек попадает в любой незнакомый город, но чувствует в нем себя как дома:

такие же дома, такие же улицы, такая же жизнь».

Эмиль Брагинский, Эльдар Рязанов
«Ирония судьбы или с легким паром»

С середины 60-х годов в СССР началась так называемая «эпоха застоя», хотя многие исследователи называют период руководства страной Брежневым временем стабильности.

И действительно,  в стране наступила такая стабильность, особенно в сфере строительства типовых домов, что мы до сих пор живем в городах, похожих друг на друга как две капли воды.

Именно тогда и образовался тот самый, известный каждому россиянину городской образ, который составляют однотипные «коробки» с плоскими битумными крышами.

В отличие от хрущевок, жилая застройка 1960-х–начала 1980-х годов все-таки отличается разнообразием. Квартиры в домах некоторых серий тех лет считаются добротным и сегодня. Однако значительная часть «брежневок» – это, всего-навсего, улучшенные «хрущевки».

До рубежа 1960-70-х домостроительные комбинаты (ДСК) четко следовали постановлению Совета министров СССР «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». «Ранние» «брежневки» выросли до девяти этажей, но собирались из тех же газо- или керамзитобетонных панелей и, главное, в той же стахановской спешке. В ту пору СССР лидировал по вводу жилья на всем континенте.

При Брежневе ввели в эксплуатацию 1,6 млрд. кв. метров жилой площади, благодаря чему бесплатным жильем было обеспечено 162 млн. чел. Однако количество, как известно, никогда не гарантирует качества. Впрочем, кое-какие достижения имели место. Например, проектировщикам удалось несколько «приподнять» потолки – с 2,5 до 2,7 м., расширить площадь кухонь – с 5 до 7 кв.м.

(в более поздних модификациях кухни достигали 13,5 кв.м.). К тому же в этих домах появились «заветные» для жильцов атрибуты комфортного проживания – лифты и мусоропроводы. Также как и «хрущевки», «брежневки» выигрывают за счет своего местоположения в районах с развитой инфраструктурой.

В 1969 году руководство страны поставило перед строителями задачу «повысить художественно-эстетический и эксплуатационный уровень жилья». Благодаря новой политике в сфере домостроения ДСК получили определенную свободу в выборе материалов, технологий, а также планировки помещений. В связи с этим мы получили множество серий и типов домов, которые заполнили российские города.

Серия блочных домов II-18 (9- и 12этажные) – одни из самых распространенных блочных зданий в Москве и России в целом. Их можно встретить и в престижных районах, и среди пятиэтажек. Сегодня в них происходит плановый капитальный ремонт с использованием современных облицовочных панелей, дополнительного утеплителя и пластиковых окон.

Пик строительства подобного жилья пришелся на 60-е годы. Отличительные особенности: наличие только одно- и двухкомнатных квартир и объединенных санузлов с сидячими ваннами. «Брежневки» серии 1-ЛГ-600 жители Санкт-Петербурга и Ленинградской области называют «кораблями». Эти дома прозвали так за маленькие окна и строгий ряд балконов – все это напоминает пассажирский лайнер.

Странно, но «корабли», являясь «поздними брежневками», проигрывали ранее построенным сериям, а иногда даже и «хрущевкам». Строились такие дома в 1970-х годах. В 9-, 12- и 15 этажных «кораблях» мало однокомнатных квартир, но зато много пятикомнатных, с проходной комнатой площадью 18 кв.м. Из нее можно выбрать путь в одну из трех спален – 6,2, 8,7 и 9,8 кв.м.

Читайте также:  Экскурсия в кронштадт из санкт-петербурга

«Приметы» домов этой серии: кухня 6,1-6,3 кв.м. и высоко расположенные окна. Проектировщики предполагали, что за счет последнего станет возможным более рациональное использование свободного места в комнатах. Как показала практика, подобрать мебель, подходящую по габаритам к подобным архитектурным «изыскам», оказалось трудной задачей.

К недостаткам таких квартир можно отнести плохую звукоизоляцию и отсутствие возможности даже незначительной перепланировки квартиры, так как практически все внутренние стены – капитальные. Зато наружные панели из газобетона можно распилить обыкновенной пилой.

Поэтому квартиры обладают очень плохой теплоизоляцией: нередко приходится изнутри утеплять наружные панели и латать стыки между ними. Еще один часто встречающийся в наших городах вариант «брежневок» – это дома- «башни». Они относятся к блочной серии II-18 и бывают 9- или 12ти этажными. В этих домах предусматриваются всего 1-2 подъезда, и 1-2-3 комнатные квартиры.

Среди «брежневок» строились кирпичные серии: например, здания серии II-29, которые существенно превосходят свои панельные аналоги. Толщина их кирпичных стен достигает 51 см, что обеспечивает хорошую теплоизоляцию. В зависимости от типа планировки в трехкомнатных квартирах все комнаты могут быть изолированными, что является большим плюсом.

В серии богатый выбор планировок двухкомнатных квартир: их 5. Санузлы в домах серии II-29 разделены, высота потолков – 2.64 метра. Существенный минус – кухни менее 6 кв.м. Во многих квартирах заранее предусмотрены кладовка и встроенный шкаф.

Кроме обычных многосекционных кирпичных домов серии II-29, встречаются также II-29 башенного типа; здания этой серии можно встретить на улицах Киева. Серийные кирпичные здания, в названии которых фигурирует слово «башня» (Смирновская, Москворецкая, Тишинская, Башня Вулыха), считаются наиболее качественными среди кирпичных строений 70х-80х гг.

Толщина стен в домах  всех серий – более полуметра, а кухни, по сравнению с другими «брежневками», огромные – от 10 до 13 кв.м. Потолки также выше обычных – около 2.7 метра. Однокомнатная квартира в «башнях» имеет стоимость на уровне стоимости двухкомнатной квартиры в новостройке; кроме вышеперечисленных плюсов, в этих в квартирах – большие лоджии и хорошая планировка.

Несмотря на то, что страна активно застраивалась серийными домами, встречались исключения из правил.  В Москве на Нежинской улице был построен Матвеевский дом, формой напоминающий форт. Этот творение архитекторов не числится ни в одном из реестров. Масштабы постройки впечатляют: 9 этажей, 26 подъездов, 936 квартир и огромный, соизмеримый разве что с футбольным полем, двор.

В начале 70-х сюда переселились тысячи очередников.  Но, несмотря на необычную форму, это – панельная девятиэтажка для обыкновенных советских граждан. А что же с «необыкновенными»? Все просто. Для представителей партийно-государственной элиты строились свои исключения.

Именно тогда наряду с домами массовых серий столица стала застраиваться кирпичными домами улучшенной планировки – с просторными комнатами, трехметровыми потолками, большими кухнями, холлами и гардеробными. Естественно, для представителей ведомств разного статуса строилось разное жилье.

Для представителей советской «верхушки» предназначались особые дома, для технического персонала – обычное жилье в типовых домах улучшенной планировки. По сути, это был первый опыт возведения в Москве домов со строгим отбором жильцов, замкнутой инфраструктурой, используемой исключительно членами правительства и их семьями.

На подземных этажах располагались бомбоубежища, а по слухам, в некоторых особо статусных домах были даже секретные ходы, ведущие в метро. Цековские дома строились в самых престижных районах столицы: на Арбате, Бронной улице, Чистых и Патриарших прудах. В 1978 году был построен «дом Брежнева» на Гранатном переулке. По архитектуре он не похож ни на один цековский. Просторный вестибюль, три лифта, большая территория с вековыми дубами, несколько теплых гаражных боксов на территории сделали этот дом самым значительным жилым проектом брежневского периода. Квартира самого генсека находилась на 6 этаже, занимая его почти целиком, и заметно выделялась среди других квартир из-за большей высоты потолков. Но Брежнев так сюда и не переехал. Предложение в этом доме в Гранатном переулке, по словам риелторов, уйдет и сегодня по любой цене, потому что в районе Патриарших такого дома больше нет, и ни одна новостройка с ним не конкурирует по расположению. Однако квартиры на продажу в этом доме появляются разве что раз в пять лет.

Комментирует Алексей Шленов, генеральный директор «МИЭЛЬ-Брокеридж»:

Если «хрущевки» относительно однородны – в хрущевское время жилищное строительство было максимально сосредоточено на малогабаритных, панельных домах, промышленном домостроении, то «брежневские» дома практически невозможно выделить в одну категорию. Дома, построенные в тот период, слишком разные. Брежневский период, во-первых, более длительный, чем хрущевский. Во-вторых, в брежневское время жилье строилось более разнообразное.

Было построено множество различных серий типовых панельных домов. Как правило, это была некая типовая панель, которая по своим потребительским качествам  была выше, чем квартиры в домах, построенных в хрущевский период. В среднем, размер кухни здесь составлял 7-10 кв. м, увеличивалось количество лифтов в доме и т.д.

При этом в брежневское время были и дома улучшенной планировки, те, которые в свое время называли «кирпич с большой кухней», их еще называли «дома Совмина», «дома ЦК» и др. Это более комфортные, кирпичные дома 12-16 этажей. Квартиры в них имели удобную планировку, большие кухни, просторные комнаты.

По своим потребительским характеристикам такие квартиры можно было сравнивать с лучшими квартирами «сталинских» домов, которые располагались на основных правительственных трассах. Не без исключений, но в целом, городской образ, созданный в 70-е–80-е годы, существует и по сей день.  В 80-е Михаил Горбачев запустил новую жилищную программу под лозунгом «Каждой семье – отдельное жилье к 2000 году».

По известным причинам она так и не была реализована, но это уже совсем другая история…

Комментирует Виктор Свирин, руководитель Бюро «Умная Стройка», независимый эксперт:

О «брежневском» периоде в строительстве.

Обсуждая заданную тему, хочу сделать акцент не на технических параметрах, а на атмосфере строительного комплекса того периода.

Ведь строительство, это не только конечный продукт – возведенные дома, но и, прежде всего, его обеспечение – интеллектуальные, трудовые и материальные ресурсы.

Поэтому, вспоминая брежневскую эпоху в строительстве, основной упор сделаю на созданные в стране к середине 60-х годов условия и появившиеся предпосылки.

Люди моей профессии и моего поколения (не говоря уже о тех, кто старше) никогда не назовут годы правления Брежнева застоем.

Отдельные идеологические перекосы тех лет, вызванные, в основном, естественным старением и консерватизмом правящей элиты, ни в какое сравнение не идут с гримасами сегодняшней пародии на капитализм, с моральным и материальным прессингом власть имущих по отношению к своему народу.

Более того, при «дорогом» Леониде Ильиче строительная отрасль достигла своего наибольшего расцвета.

Если при прежних правителях в строительстве вынужденно доминировали политическая составляющая (сталинский монументализм) и социальная направленность (хрущевский минимализм), то брежневская эпоха характерна тем, что значительно возросшие темпы строительного производства давали людям не только квадратные метры собственного бесплатного жилья, но и обеспечивали его более высоким уровнем комфорта. Составляющие последнего – удобная планировка, более просторные комнаты и более высокие потолки, увеличенные кухни и прихожие, раздельные санузлы, лифты, лоджии, мусоропроводы. Уют интерьеров обеспечивался сравнительно неплохим, на тот период, уровнем отделки.

За всю историю существования СССР и современной России, в эпоху правления Брежнева строительная отрасль развивалась наиболее гармонично. Как спицы в сбалансированном колесе, четко и взаимосвязано работали основные ее составляющие – архитектурно-проектный комплекс, промышленность стройматериалов и строительное производство.

Бесперебойно функционировала система подготовки квалифицированных кадров для строительства.

Профильные учебные, научно-исследовательские и проектные институты, тресты, опытные и экспериментальные производственные базы, отраслевые учебно-производственные комбинаты и прочие учреждения готовили специалистов-строителей, а действующим работникам проводили переподготовку и повышали квалификацию.

  Невидимой стороной для обывателей оставалась такая область, как строительная наука. Между тем, огромные средства, вкладываемые государством, наряду с высоким творческим потенциалом советских ученых и инженеров, дали в 70-х годах небывалый доселе результат в виде большого числа полезных прикладных разработок.

Смею вещать об этом, так как знаком с темой не понаслышке – довелось служить рядом с главными строительными «полководцами» страны – в «мозговом центре» Минстроя СССР, его Главном техническом управлении.    Новаторские идеи претворялись в перспективные решения, лучшие из которых немедленно внедрялись в строительное производство.

Постоянно совершенствовались методы организации работ и контроля качества, сетевые графики, расчетные методики и технологические карты, конструктивная и технологическая оснастка, строительные машины, средства малой механизации, инструментарий и пр. Все это существенно облегчало труд строителей и увеличивало его производительность.

Нельзя не отметить и роль финансово-экономических разработок, привнесенных наукой, внедрение которых позволило значительно поднять материальную составляющую мотивации людей, занятых в строительной отрасли.

Высокие зарплаты и премии по результатам труда, наряду с созданными (особенно в период строительства объектов Олимпиады-80) хорошими бытовыми условиями строителей являлись отличными стимулами для профессионального роста работников. Недаром в те годы профессия строителя считались одной из самых почетных и высокооплачиваемых в стране.

Будучи апологетом точного подхода к ценообразованию, добавлю – именно тогда сметная стоимость строительства была наиболее близкой к реальности.

Сегодня же, благодаря усилиям отдельных «заслуженных» строителей и способствующим им высоких чиновников, большая часть цены строительного продукта представляет собой спекулятивный надув – «доля» тех невидимок, которых вынуждены кормить счастливые обладатели квартир в новостройках.

Глобальная индустриализация отрасли позволяла ставить выпуск серийной строительной продукции на поток. Этим занимались ДСК – домостроительные комбинаты – отраслевые концерны, проводящие весь цикл строительного производства от проектирования объектов до сдачи их в эксплуатацию.

   Палитра возводимых типов домов и диапазон модификаций удачных серий поражают своим разнообразием. Перечни их кодовых названий и паспортных характеристик занимают сотни страниц технических реестров. Нет нужды приводить их серийные цифры и аббревиатуры. Блочные и панельные, кирпичные и монолитные, каркасные и комбинированные.

Типовые – для народа и индивидуальные – для номенклатуры. От самых простых – для рядовых граждан до самых «навороченных» – для «слуг» этих рядовых граждан. Удовлетворялись запросы любых групп населения.

Дома дифференцировались не только по конструктивно-технологическим и эксплуатационным характеристикам, но и по уровню комфорта, который, наряду с конструктивом, обеспечивался удобной планировкой, современными отделочными материалами, элементами оборудования и деталями интерьера.

Апофеозом комфортности считался так называемый «дом Брежнева», возведенный в Гранатном переулке для проживания самого генсека, недалеко от Дома архитектора. Строительство жилых кварталов велось по принципу комплексной застройки. Элементы оптимальной инфраструктуры тщательно подбирались и рассчитывались, исходя из числа и потребностей жителей.

Вместе с жилыми домами возводились детские сады и ясли, школы и поликлиники, магазины и прачечные, протягивались ветки метро. Наиболее знаковый пример сбалансированной инфраструктуры – микрорайон Ясенево. «Народное жилище» не только избавилось от совмещенных санузлов и тесных кухонь и стало прирастать этажами, лифтами, большими лоджиями и развитой инфраструктурой.

Существенно улучшились потребительские качества квартир, в частности, их звуко- и теплоизоляция. Заметно снизилось количество недоделок и скрытых дефектов. Перестали быть непременными атрибутами каждого построенного дома т.н. «мостики холода», промерзающие углы и протекающие межпанельные швы. Как водится, в результате формального подхода к лозунгу тех времен о том, что «экономика должна быть экономной», не обходилось и без отдельных казусов. В частности, не получили серийного распространения дома, прозванные в народе за внешний вид «кораблями». Длинные многоподъездные корпуса с высоко расположенными окошками-иллюминаторами и сугубо корабельной планировкой, «корабли» имели не только низкие показатели удельной стоимости (руб/м²). Такими же оказались и их потребительские характеристики. Что касается увеличения этажности городских домов (мера вынужденная, вызванная рядом социальных факторов, в частности, необходимостью обеспечить жильем армию дополнительно привлекаемых трудовых ресурсов – т.н. «лимитчиков»), то, на мой взгляд,  этот фактор никак нельзя отнести к элементам, создающим комфорт. Скорее, наоборот.

Конечно, с позиции сегодняшнего дня, унифицированные кварталы «спальных» районов с домами-муравейниками выглядят нелепо. Но для того времени совмещение небывалых темпов массового жилищного строительства с многообразием серий и их модификаций и возросшим уровнем комфорта было великим прорывом в плане улучшения жизненных условий советских людей.   

Источник: https://vsedlyastroiki.ru/ru/vcentrevnimaniya/kvartirnyiy-vopros-sovetskogo-vremeni-chast-3-tipichnaya-istoriya-brejnevki/

Ссылка на основную публикацию