Синематограф на берегах невы: начало

На берегах Невы

В отделе картографических изданий открылась выставка, посвящённая 315-летию Санкт-Петербурга. В экспозиции — история создания и развития «града Петра», рассказанная языком географических карт и планов.

 

Карта Санкт-Петербурга, 1810

 

Вот уже более трёх веков в устье реки Невы продолжает строиться и развиваться один из удивительных городов мира — Санкт-Петербург. С 1914 года он назывался Петроградом, с 1924 — Ленинградом, а в 1991 году городу вернули историческое название. Император Пётр I основал город в 1703 году и сделал его новой столицей Российского государства.

На протяжении всего этого времени создавались планы города. До 1917 года было составлено около 800 печатных планов, отразивших основные этапы и динамику развития новой русской столицы. Эти планы являются источником самых разнообразных сведений о городе: его планировке, административном устройстве, транспорте, наводнениях и других природных и общественных явлениях.

Картографические изображения местности в устье реки Невы, где был заложен Санкт-Петербург, сохранились как в шведской, так и в русской картографии.

Наиболее полное представление об этой территории можно получить по демонстрируемой на выставке исторической «Карте бывших губерний Иван-города, Яма, Капорья и Нэтеборга, и показывающей расселение и состояние оного края в 1676 году».

Карту составил по шведским источникам штабс-капитан Бергенгейм и изобразил на ней крепость и город Ниеншанц, захваченные русскими войсками 1 мая 1703 года. Здесь на Заячьем острове уже 16 мая была заложена крепость Санкт Питербурх для защиты новых русских рубежей.

 

Карта бывших губерний Иван-города, Яма, Капорья и Нэтеборга, и показывающая расселение и состояние оного края в 1676 году

 

Самые ранние планы города — иностранные — относятся к 1716—1717 годам. На выставке представлены «Grundriss der Festung Statt und Situation St. Petersburg» и «St. Petersburg in Jahr 1716».

Начиная с 1716 года у западноевропейских картографов появляются новые подробные планы Санкт-Петербурга. Это, прежде всего, план, составленный и изданный немецким картографом Иоганном Баптистом Хоманом. Однако иностранные планы не отражали подлинного состояния города.

Этим и занялась созданная в 1725 году Петербургская академия наук. В 1736—1737 годах был выгравирован «План императорского столичного города Санкт-Петербурга», опубликованный лишь в 1741 году.

Спустя три года известный немецкий картограф Тобиас Конрад Лоттер перегравировал этот план без изменений. Все эти планы вошли в экспозицию выставки.

Полувековой юбилей города был ознаменован созданием плана Санкт-Петербурга на 9 листах с приложением текста и гравированных видов города, выполненным Михаилом Ивановичем Махаевым в 1753 году.

План содержит перспективные изображения главных зданий города, нарядно декорирован. Его неоднократно перегравировывали и издавали не только в XVIII, но и в начале XIX века. Вариант, изданный Пьером Франсуа Тардье в Париже — «Plan de St.

Petersbourg d’apres le Plan Origrnal Russe de l’Academie Imperiale» — можно увидеть на выставке.
 

 

Периодом бурного развития русской картографии стала первая половина XIX века. В это время картографическими работами руководило созданное в 1812 году Военно-топографическое депо. К самым интересным документам этого периода относятся представленные на выставке:

— «План столичного города Санкт-Петербурга», сочинённый и гравированный Александром Савинковым в 1804 году, на котором город впервые показан без проектной планировки, с нанесением нового административного деления города;

— «План Санкт-Петербурга», составленный Гавриилом Андреевичем Сарычевым в 1808 году, ставший первым планом, созданным на основе тригонометрической съемки;

— «План Санкт-Петербурга», изданный генерал-майором Фитцтумом в 1821 году, содержащий много сведений о застройке города и отличавшийся высокой точностью и изящным художественным оформлением.

В 1828 году вышел в свет замечательный «План Санкт-Петербурга», изданный Военно-топографическим депо. Карты и планы ВТД издавались под руководством начальника корпуса военных картографов, знаменитого русского геодезиста генерал-лейтенанта Фёдора Фёдоровича Шуберта. В этом плане нашла свое отражение вся многообразная городская застройка.
 

 

В середине XIX века появляются первые атласы Санкт-Петербурга, составленные Николаем Ивановичем Цыловым: «Атлас 13 частей С. Петербурга с подробным изображением набережных, улиц, переулков, казённых и обывательских домов» и «Планы С.

Петербурга в 1700, 1795, 1725, 1738, 1756, 1777, 1799, 1840 и 1849-х годах».

Издаются исторические атласы города: «Исторические планы столичного города Санкт-Петербурга с 1714 по 1839 годы» и «Планы Санкт-Петербурга по эпохам (1700, 1705, 1725, 1738, 1756, 1777, 1799 и 1840 годы)».

Во второй половине XIX века Санкт-Петербург бурно растёт. Возникает необходимость создания и тиражирования новых планов. Эта задача решалась путем привлечения к съёмкам гражданских ведомств и широкого применения нового способа печати — литографии.

Планы Санкт-Петербурга этого периода отличаются большим разнообразием. Среди генеральных планов следует отметить «План столичного города Санкт-Петербурга», составленный в Военно-топографическом депо в 1860 году на основании съёмки 1858 года.

 Интересен «План столичного города Санкт-Петербурга. Составлен на основании плана Шуберта 1828 г. …», изданный Центральным Статистическим Комитетом Министерства внутренних дел. В 1866 году произошло изменение полицейского управления Санкт-Петербурга.

В этот период были составлены планы полицейских частей с разделением на участки.
 

 

В период с 1870 по 1885 годы вышла в свет целая «серия» планов города, составленных офицером Военно-топографического отдела Ивановым. Планы выходили почти каждый год, каждый из них имел отличия в содержании и оформлении. Но наибольшей популярностью пользовались планы, выпускавшиеся специальным картографическим предприятием Алексея Афиногеновича Ильина.

В создании большинства из них принимал участие сам Ильин. «План С. Петербурга. Составленный по новейшим сведениям» в 1878 году переиздавался вплоть до 1917 года. Почти одновременно, начиная с 1894 года, этот же план переиздавался в качестве приложения к адресной книге «Весь Петербург», но под другим заглавием: «Общий план С. Петербурга, исправленный по 1894 г.

».

Специальные планы города отражали городскую инфраструктуру в определённом аспекте: расположение участков судебных округов, мировых судей, учебных заведений, промышленных предприятий, сети городского транспорта — общественных карет, извозчиков, маршрутов конно-железных дорог и электрического трамвая, пароходного сообщения, санитарного состояния города.

В фонде отдела картографических изданий хранится множество планов Санкт-Петербурга. Самые интересные из них можно увидеть на открывшейся выставке.

 

Карта Санкт-Петербурга, 1852 год

       

 

Источник: https://www.rsl.ru/ru/events/afisha/vistavki/neva315

Читать

Мы сидим с Костей на борту полузатонувшего суденышка и ловим ершей. Суденышко затонуло шагах в двадцати от берега, и мы добирались до него по горло в студеной, уже осенней воде. Представляете, как не хотелось нам окунаться? На какие только жертвы не пойдет настоящий рыбак, чтобы найти «клёвое» место!..

Мы сидим спиной к берегу. На берегу стоят обгоревшие окраинные дома Петрокрепости — бывшего Шлиссельбурга. А перед нами, на острове, возвышаются старинные красные стены самой Шлиссельбургской крепости. Длинные стебли иван-чая растут в их расщелинах.

И крепость и остров так отчетливо отражаются в Неве, будто опрокинуты в воду, а вода в этот вечерний час приобрела чудесный янтарный оттенок, она почти неподвижна и только у самого берега темнеет и чуть слышно плещется.

Моему приятелю двенадцать лет. Я старше его на два десятилетия. Кто знает арифметику — легко установит мой возраст. А если у вас в классе уже проходят алгебру, вы можете составить и решить уравнение с одним неизвестным.

Несмотря на разницу в возрасте, мы с Костей большие друзья. У нас общая страсть — мы рыболовы. А в этом деле возраст, как известно, не имеет никакого значения. Кроме того, я — рассказчик, а Костя — слушатель. Мы не можем существовать один без другого.

Когда мы впервые познакомились, а это произошло сегодня утром, Костя поделился со мной крючками, а я с ним — воспоминаниями о том, как встретились на этом берегу два фронта — Ленинградский и Волховский. Тут же мы выяснили, что нам обоим предстоит прожить в Петрокрепости ровно неделю. Первого сентября у Кости кончаются каникулы, а у меня — отпуск. Он возвращается в школу, а я — в часть.

— Нет здесь дома, камня или дерева, с которым не было бы связано у меня какого-нибудь воспоминания, — говорю я Косте.

И он ловит меня на слове…

— Дядя Сережа, а слабо вам рассказать, что это за баркас, на котором мы с вами сидим?

— Я не знаю, что значит «слабо». Когда я был школьником, у нас не проходили этого слова.

— Простите, я просто хотел сказать — не знаете ли вы, что это за баркас?

Я разглядываю затонувшую посудину. Из воды торчит только нос. На нем мы и сидим. Он закопчен, исцарапан осколками, прошит пулеметной очередью. Я перегибаюсь и, склонившись над самой водой, разбираю две, уже размытые буквы: «КИ…» В воде можно прочесть и третью. Это «Р». Остальных уже не разобрать, они глубоко под водой. Однако с меня достаточно и этого.

— Это не баркас, а буксир, — говорю я Косте. — Даже при самом добром к нему отношении, его не назовешь «Пенителем моря». Это скорее был «Коптитель реки». Его собратья до сих пор тянут по Неве плоты и баржи. Скромные, незаметные труженики, — они не имеют права претендовать даже на то, чтобы Троицкий мост, заслышав среди ночи их сиплые гудки, поднялся и встал перед ними по стойке «смирно»…

Впрочем, у нас умеют ценить всякий честный и самоотверженный труд. Недаром нарекли эти буксиры именами лучших людей страны. И они с честью носят славные имена. В этом ты убедишься, когда выслушаешь мой рассказ до конца…

В первую же военную осень немцам удалось овладеть городом Шлиссельбургом. Захватив Шлиссельбург, они как бы повесили на кольцо блокады прочный железный замок. Но кому нужен замок без ключа?..

Читайте также:  Экскурсия в александро-невскую лавру в санкт-петербурге

А ключ оставался в наших руках. Это была крепость. Немцы сидели в Шлиссельбурге, на левом берегу Невы, а в крепости, на острове, засел наш маленький гарнизон, прикрывая собою правый берег.

Что делается в крепости — немцам не было видно из-за высоких крепостных стен. А что делалось у немцев в Шлиссельбурге, отлично видели с этих самых стен наши артиллеристы, пулеметчики и снайперы. А уж если они что-нибудь видели, будь то вражеский дзот, или командный пункт, или взвод солдат, или даже какой-нибудь зазевавшийся фриц-одиночка, — то они не смотрели на это «невооруженным глазом»…

Немцы решили во что бы то ни стало овладеть крепостью. И Для начала отрезать ее от правого берега, оборвать ее связь с Большой землей.

А нужно тебе знать, что если для Ленинграда в те времена Большой землей была вся страна, то для гарнизона крепости Большой землей был правый берег Невы.

И если бы немцам удалось отрезать крепость от правого берега, они заблокировали бы ее дважды: вместе со всем Ленинградом и, кроме того, еще отдельно.

Они рассудили, что не может гарнизон существовать без связи с берегом. Нужно же получать людям продовольствие, боеприпасы. Нужно переправлять на берег раненых. И в самом деле, все это было необходимо.

Связь между нашим берегом и крепостью поддерживали речные буксиры. Ходили они к острову ночью, потому что днем немцы расстреляли бы их, как на ученье: расстояние между берегами — сам видишь — не такое уж большое.

Ходили они, стало быть, ночью. А ночи были темные, осенние, и довольно тихие. По ночам немцы тогда почти не вели огня. Редко-редко даст немецкий пулеметчик очередь трассирующими пулями, пустит ракетчик ракету, — и опять кругом темно и тихо…

Но однажды, едва стемнело, глядим — загорелся на окраине Шлиссельбурга дом. И сразу же загрохотали немецкие пушки, засвистели снаряды, и один из них поджег деревянный домик на нашем берегу. Бросились мы его тушить, но не тут-то было: не позволяют немцы тушить пожар, бьют по горящему домику из пулеметов…

И вот горят на обоих берегах два деревянных дома, полыхают до утра, как два громадных факела, и освещают Неву с берега на берег.

В эту ночь один из буксиров должен был совершить очередной рейс к острову, но командир нашей части рейс отменил. И правильно сделал: потеряли бы и людей и буксир.

Сперва мы думали, что два ночных пожара — несчастная случайность.

Но когда на другую ночь вновь загорелся какой-то дом на окраине Шлиссельбурга, вновь заработала немецкая батарея, и снова зажигательный снаряд поджег избу в нашем прибрежном поселке, — нам стало ясно, что немцы умышленно не подпускают нас к крепости.

И снова запретил наш командир ходить в эту ночь буксирам. Уже двое суток крепость не имеет с нами никакой связи, кроме как по радио. А боеприпасов у гарнизона мало, да и продовольствие на исходе.

И вот тогда приходит к нашему командиру капитан одного из буксиров, человек уже не молодой и совершенно штатский. И хотя он штатский, но прикладывает руку к своей «капитанке» и просит его выслушать.

— Немцы, — говорит он, — не пускали нас к острову днем. Теперь они не пускают нас и ночью. А вот на раннем рассвете, когда солнце еще не взошло и над Невой стоит густой туман, я могу свободно обернуться туда и обратно.

— Верно, — сказал наш командир. — Вот что значит окончить Мореходное училище!..

И все мы с уважением посмотрели на этого штатского товарища. Ты наверно уже догадался, что это был капитан «Кирова».

Получил он разрешение на рейс, помогли мы команде погрузить на буксир все необходимое, и на рассвете, когда туман над рекой похож на парное молоко, «Киров» действительно успел сходить к острову, разгрузиться и вернуться назад.

И опять прошел день и наступила ночь. И опять заполыхали на обоих берегах два пожара. Но нас это уже не беспокоило. На рассвете буксиры сделали свое дело.

Так прошла неделя и другая, а потом забрезжил тот самый рассвет, когда «Киров» должен был в крепость доставить хлеб.

Развел он пары, и пожелали мы капитану счастливого плаванья. Тут и плаванья-то всего двести метров, но пройти их было не легко. Пожалуй, потрудней, чем в мирное время совершить кругосветное путешествие!

И вот буксир отвалил от нашего берега и взял курс на крепость. И не доходя до острова метров пятидесяти, прочно сел на мель. Что ж поделать! Туман был такой, что даже опытный капитан сбился с курса.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=237263&p=1

История Приневья. Часть 1.2. Человек на берегах Невы

popugaichikнижеследующий текст скомпилирован из нескольких довольно доступных широкому читателю источников и похож на т.н. «официальную версию». Других, более интересных версий я пока не нашла.я сама далеко не во всем доверяю ему и когда-нибудь таки пообщаюсь на эту тему с этнографами поближе.

II. Человек на берегах Невы.

1. Первые люди в Приневье.Упрощая выводы специалистов, можно сказать, что на территории Петербурга человек появился не позднее, чем 3-4 тыс. лет тому назад, в эпоху позднего неолита (нового каменного века) и раннего металла. В Приморском районе нашли достоверные свидетельства этому – стоянки человека в районе Лахты. Весной 1923 года было обнаружено поселение доисторического человека на пересечении нынешних Полевой и Юнтоловской улиц. По мнению Спицина А. А., Лахтинская стоянка существовала в переходный период от века камня к веку металла. Б. Ф. Земляков относил ее к концу каменного века и датировал временем от 1200 – 1000 гг. до новой эры до 800 — 600 гг. до новой эры. Руководитель Петербургской археологической экспедиции П. Е. Сорокин, обследовавший стоянки в 1997 — 1999 году, отнес время ее существования к первой половине середине 2 тысячелетия до новой эры.1.2. Народы Приневья.

Первыми поселенцами Приневья были так называемые протосаамы. В эпоху мезолита, среднего каменного века, с V-IV тысячелетия до н.э., мелкие общины рыболовов-охотников стали проникать на северо-запад России с юга. Их стоянки располагались по рекам и озерам, вдоль берегов Финского залива, в современной Финляндии и Карелии, по берегам Финского залива, Волхова и Свири.

В III тысячелетии до н.э., во времена неолита (нового каменного века) из Приуралья и Волго-Камского региона сюда пришли так называемые «волосовские племена«. От них произошло волжско-финское население.

Во II тысячелетии до н.э. из южной Прибалтики переселились прибалтийско-финские племена,

и на приневских землях возникло два родственных этнокультурных образования: волжско-финские племена в восточной части региона и прибалтийско-финские на западе.

В I тыс. н.э. из северо-восточных эстонских племен выделились водские племена и сформировались как самостоятельный этнос с особым языком. Они заняли юго-западную часть Приневья.

В это же время с юга сюда начинают переселяться и славяне, занимая южную и центральную часть Ленинградской области. Однако славянские деревни были малочисленны и располагались вперемешку с финно-угорскими. В XV веке в Приневье стало больше славян – в связи с присоединением Новгорода к Москве сюда стали переселяться московские бояре и их крестьяне.

Читайте также:  Экскурсия в эрмитаж санкт-петербурга

Однако уже в XVII веке картина сильно изменилась – попав под власть Швеции эти земли опустели, и шведское правительство стало заселять их финнами из Южной Финляндии, которые вскоре составили большинство населения севера, центра и юга Ленинградской области.

Таким образом, на территории Ленинградской области жило в основном финно-угорское население – водь, ижора, вепсы (весь), корела, с XVII века финны, а славянское население составляло лишь малую часть.

Весь курс:

Источник: https://popugaichik.livejournal.com/97300.html

Ирина Одоевцева — На берегах Невы

Здесь можно купить «Ирина Одоевцева — На берегах Невы» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство Victor Kamkin Inc, год 1967.

Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «На берегах Невы» читать бесплатно онлайн.

В потоке литературных свидетельств, помогающих понять и осмыслить феноменальный расцвет русской культуры в начале XX века, воспоминания поэтессы Ирины Одоевцевой, несомненно, занимают свое особое, оригинальное место.

Она с истинным поэтическим даром рассказывает о том, какую роль в жизни революционного Петрограда занимал «Цех поэтов», дает живые образы своих старших наставников в поэзии Н.Гумилева, О.Мандельштама, А.Белого, Георгия Иванова и многих других, с кем тесно была переплетена ее судьба.

В качестве приложения в книге пачатается несколько стихотворений И.Одоевцевой.

Ирина Одоевцева

На берегах Невы

На берегах Невы

Несется ветер, разрушеньем вея…

Георгий Иванов

Это не моя автобиография, не рассказ о том

Какой я была, Когда здесь на земле жила….

Нет. И для меня:

«Воспоминания, как острый нож они».

Ведь воспоминания всегда «regrets ou remords», а я одинаково ненавижу и сожаление о прошлом и угрызения совести.

Недаром я призналась в стихах:

Неправда, неправда, что прошлое мило. Оно как разверстая жадно могила, Мне страшно в него заглянуть…

Нет, я ни за что не стала бы описывать свое «детство, отрочество и юность», своих родителей, и, — как полагается в таких воспоминаниях, несколько поколений своих предков — все это никому не нужно.

Я пишу не из эгоистического желания снова окунуться в те трагические, страшные и прекрасные, — несмотря на все ужасы — первые по-революционные годы.

Я пишу не о себе и не для себя, а о тех, кого мне было дано узнать «На берегах Невы».

Я пишу о них и для них.

О себе я стараюсь говорить как можно меньше и лишь то, что так или иначе связано с ними.

Я только глаза, видевшие их, только уши, слышавшие их.

Я одна из последних, видевшая и слышавшая их, я только живая память о них.

Авторы воспоминаний обыкновенно клянутся и божатся, что все о чем они рассказывают — чистейшая, стопроцентная правда — и тут же делают ошибки за ошибками.

Я не клянусь и не божусь.

Очень возможно, что и у меня найдутся ошибки и неточности. Я совсем не претендую на непогрешимость, граничащую со святостью.

Но я утверждаю, что пишу совершенно честно и правдиво.

Многих удивляет, что я так точно, так стенографично привожу слова и разговоры. Как могла я все так точно запомнить? А не сочиняю ли я их? Нет ли в моих воспоминаниях больше Dichtung чем Warheit?

Но, положа руку на сердце, — я ничего не сочиняю и не выдумываю. Память у меня, действительно, прекрасная. Я помню слово в слово то, что слышала сорок — и даже больше — лет тому назад.

Впрочем, по-моему, в этом нет ничего поразительного. — Спросите кого-нибудь из ваших пожилых знакомых, как он держал выпускные экзамены или как шел в первый бой и вы получите от него самый — до мелочей — точный ответ.

Объясняется это тем, что в тот день и час внимание его было исключительно напряжено и обострено и навсегда запечатлело в его памяти все происходившее.

Для меня в те годы каждый день и час был не менее важен, чем экзамен или первый бой.

Мое обостренное, напряженное внимание регистрировало решительно все, и на всю жизнь записало в моей памяти даже незначительные события.

Все же приведу пример моей памяти:

Как-то, совсем недавно, я напомнила Георгию Адамовичу о забавном эпизоде его детства. Он и его сестра Таня «выживляли» большого игрушечного льва, по утрам потихоньку вливая ему в пасть горячий чай и суя в нее бутерброды. До тех пор пока, к их восторгу, лев не задергал головой, и не «выживился». Но тут-то он и лопнул пополам и залил ковер своим содержимым.

Георгий Адамович, сосредоточенно сдвинув брови, слушал меня.

— Что то такое было… Мы действительно, кажется, «выживляли» льва, — неуверенно проговорил он. — Да, да! Но, скажите, откуда вам это известно? — Как откуда? Ведь вы сами рассказывали мне о «выживлении» картонного льва в июле 22 года, у вас на Почтамтской, и как вы впервые были с вашей француженкой в Опере на «Фаусте» и она, указывая на Мефистофеля, вздохнула: — «Il me rappele mon Polonais!»

Адамович кивнул:

— Да, все это так и было. Теперь и я вспомнил. Но как странно — вы помните случаи из моего детства, которые я забыл — и прибавил улыбаясь: — Я могу засвидетельствовать, что вы действительно все помните, решительно все, — можете ссылаться на меня…

Теперь, оглядываясь назад, я иногда спрашиваю себя, не ошибаюсь, не преувеличиваю ли я? Были ли они, — те, о ком я пишу, действительно так очаровательны и блестящи? Не казались ли они мне такими «в те дни, когда мне были новы все ощущенья бытия», оттого, что поэтов я тогда считала почти полубогами?

Но нет. Я уверена, что не ошибаюсь. Я стараюсь относиться к ним критически и не скрываю их теневых сторон.

Но стоит мне закрыть глаза и представить себе Гумилева, Блока, Мандельштама и я сейчас же вижу их лица, окруженные сияньем, как лики святых на иконах.

Да, я восхищалась ими. Я любила их. Но ведь любовь помогает узнать человека до конца — и внешне и внутренне. Увидеть в нем то, чего не могут разглядеть равнодушные, безучастные глаза.

Зинаида Гиппиус часто повторяла: «Когда любишь человека, видишь его таким, каким его задумал Бог».

Возможно, что и для меня сквозь их земные оболочки просвечивал их образ, задуманный Богом.

Я согласна с Габриелем Марселем, что «любовь дарует бессмертие» и что произнося: «Я тебя люблю», — тем самым утверждаешь: «Ты никогда не умрешь».

Не умрешь, пока я, любящий тебя, буду жить и помнить тебя.

Я пишу эти воспоминания с тайной надеждой, что вы, мои читатели, полюбите, как живых, тех, о ком я вспоминаю. Полюбите их, воскресите их в своей памяти и сердцах.

И тем самым подарите им бессмертие.

Вы, мои современники, и вы, те, кто будут читать, — я и на это самоуверенно надеюсь, — «На берегах Невы», когда меня уже давно не будет на свете.

Ноябрь 1918 года.

Огромные, ярко-рыжие афиши аршинными буквами объявляют на стенах домов Невского об открытии «Института Живого Слова» и о том, что запись в число его слушателей в таком-то бывшем великокняжеском дворце на Дворцовой Набережной.

В зале с малахитовыми колоннами и ляпис-лазуревыми вазами большой кухонный стол, наполовину покрытый красным сукном. За ним небритый товарищ в кожаной куртке, со свернутой из газеты козьей ножкой в зубах. Перед столом, длинный хвост — очередь желающих записаться.

Читайте также:  Строгановский дворец в санкт-петербурге

Запись происходит быстро и просто. И вот уже моя очередь. Товарищ в кожаной куртке спрашивает:

— На какое отделение, товарищ?

— Поэтическое, — робко отвечаю я.

— Литературное, — поправляет он. И критически оглядев меня: — А не на театральное ли? Но так и запишем. Имя, фамилия?

Я протягиваю ему свою трудкнижку, но он широким жестом отстраняет ее.

— Никаких документов. Верим на слово. Теперь не царские времена. Языки иностранные знаете?

От удивления я не сразу отвечаю.

— Ни одного не знаете? Значения не имеет. Так и запишем.

Но я, спохватившись, быстро говорю:

— Знаю. Французский, немецкий и английский.

Он прищуривает левый глаз.

— Здорово! А вы не заливаете? Действительно знаете? Впрочем, значения не имеет. Но так и запишем. И чего вы такая пугливая? Теперь не те времена — никто не обидит. И билета вам никакого не надо. Приняты, обучайтесь на здоровье. Поздравляю, товарищ!

Я иду домой на Бассейную 60. Я чувствую, что в моей жизни произошел перелом. Что я уже не та, что вчера вечером и даже сегодня утром.

«Институт Живого Слова».

Нигде и никогда за все годы в эмиграции мне не приходилось читать или слышать о нем.

Я даже не знаю, существует ли он еще.

Скорее всего он давно окончил свое существование.

Но был он одним из самых фантастических, очаровательных и абсолютно нежизнеспособ-ных явлений того времени.

Его основатель и директор Всеволод Гернгросс Всеволодский горел и пылал священным огнем и заражал своим энтузиазмом слушателей «Живого Слова».

Я никогда не видела его на сцене. Думаю, что он был посредственным актером.

Но оратором он был великолепным. С первых же слов, с первого же взмаха руки, когда он, минуя ступеньки, как тигр вскакивал на эстраду, он покорял аудиторию.

О чем он говорил? О высоком призвании актера, о святости служения театральному делу. О том, что современный театр зашел в тупик и безнадежно гибнет. О необходимости спасти театр, вывести его на большую дорогу, преобразить, возродить, воскресить его.

Вот этим-то спасением, преображением, возрождением театра и должны были заняться — под мудрым водительством самого Всеволодского — собравшиеся здесь слушатели «Живого Слова».

Всеволодский, подхваченный неистовым порывом вдохновения и красноречия, метался по эстраде, то подбегал к самому ее краю, то широко раскинув руки, замирал, как пригвожденный к стене.

Обещания, как цветочный дождь, сыпались на восхищенных слушателей.

— Вы будете первыми актерами не только России, но и мира! Ваша слава будет греметь! Отовсюду будут съезжаться смотреть и слушать вас! Вы будете чудом, немеркнущим светом! И тогда только вы поймете, какое счастье было для вас, что вы поступили в «Живое Слово»…

Слушателей охватывала дрожь восторга. Они верили в свое непостижимо прекрасное будущее, они уже чувствовали себя всемирными преобразователями театра, увенчанными лучами немеркнущей славы.

Конец ознакомительного отрывка

ПОНРАВИЛАСЬ КНИГА?

Эта книга стоит меньше чем чашка кофе!

СКИДКА ДО 25% ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!

Хотите узнать цену?
ДА, ХОЧУ

Источник: https://www.libfox.ru/76279-irina-odoevtseva-na-beregah-nevy.html

Константин Тренёв. На берегу Невы (1956)

 Он и с грязи пенки сымает.
 Бог дал здоровье в дань, а деньги сам достань!
 Чистота духовная паче телесной.
 У богатого мужика борода помелом, у бедного — клином.

Период подготовки и свершения Великой Октябрьской революции.

Автор: Константин Тренёв.

Постановка: Государственный академический Малый театр СССР.
Режиссёр (радио) — Вениамин Цыганков.

Действующие лица и исполнители: 

Пояснительный текст — Борис ГорбатовВ.И.

Ленин — Максим ШтраухБуранов — Виктор ХохряковЛосев — Николай СивовЧубаров — Георгий КовровПоля Семёнова — Вера ПашеннаяКоля — Александра АнтоноваРасстёгин — Константин Зубов Елизавета — Елена ГоголеваКапитолина — Евдокия ТурчаниноваМарина — Елена КузнецоваСергей Котов — Евгений МатвеевФёдор Князев — Николай СветловидовСавватеевна — Лидия ОрловаШмецгер — Борис БабочкинТихий — Семён МежинскийБрызгалов — Сергей КоновГорский — Борис Телегиндиректор правительственного учреждения — Тимофей ВанюковЗолотарёв — Аркадий СмирновБезгрешнов — Николай ШаминКочурин — Андрей Литвинов.________________________________Год выпуска: 1956Формат: MP3Продолжительность: 01:39:06Битрейт аудио: 128 kbpsРазмер: 90 Mb

Скачать для ознакомления: На берегу Невы

Если ссылка устарела, пишите — постараемся восстановить.



В Париже подписывается акт о признании и гарантии вечного нейтралитета Швейцарии и неприкосновенности ее границ.
Симон Боливар, известный как «Освободитель», объявляет Венесуэллу независимой от Испании.
В России издается закон о праве крестьян выкупать себя на свободу при продаже дворянских имений с публичного торга.
Начало Нюрнбергского процесса — суда над военными преступниками Третьего рейха. 24 высших нацистских руководителя предстают перед Международным военным трибуналом союзных держав (будет продолжаться до 31 августа 1946).
Сельма Оттилия Ловиса Лагерлеф, шведская писательница.
Майя Михайловна Плисецкая (1925, Москва), российская артистка балета, народная артистка СССР (1959), Герой Социалистического Труда (1985).
Михаил Александрович Ульянов, актер кино и театра. Народный артист СССР («Добровольцы», «Председатель», «Братья Карамазовы», «Освобождение», «Бег», «Последний побег»).
Алексей Владимирович Баталов, киноактер, режиссер («Летят журавли», «Дама с собачкой», «Девять дней одного года», «Бег», «Москва слезам не верит», «Дело Румянцева»).
Кирилл (в миру Владимир Михайлович Гундяев), Патриарх Московский и Всея Руси.

Источник: http://gorenka.org/index.php/audiospektakli/3581-konstantin-trenjov-na-beregu-nevy-1956

Освоение устья Невы

Панорама Петербурга, гравюра по рисунку Шарлеманя

Санкт-Петербург возник на Ижорской земле, с давних времен принадлежавшей Великому Новгороду. В ходе Ливонской войны она отошла к шведам. По Столбовскому миру 1617 года Московское государство, ослабленное Смутным временем, признало её за Швецией. Петру I требовался выход к балтийским водам, и в 1700 году он начал войну за возвращение Ижорской земли.

Освоение Невского устья

Не дожидаясь изгнания шведов с берегов Финского залива, нетерпеливый царь Петр Алексеевич с семью ротами лейб-гвардии Семеновского полка отправился на шлюпках «для осмотра невского устья и для занятия оного от приходу неприятеля с моря».

Ещё тогда, вдыхая пороховой дым незавершенных баталий, он присматривался к местам первоочередных построек, сам делал замеры берегов, чертил схемы, отыскивал лучшие участки и наконец объявил, где закладывать крепость, порт и верфь, расквартировать полки, где прорубать «першпективы», ставить первые дома, освящать первые храмы, разбивать сады.



Новый Амстердам на невских берегах

Быстрое воображение Петра рисовало город на воде, подобный Амстердаму, растущий из воды, плывущий на островах город с высокими соборами, стройными башнями, каменными палатами, просторными площадями и парками с фонтанами.

Повсюду вода, и по ней снуют тысячи шлюпок, лодок, галер, яхт, степенно плывут купеческие корабли с заморскими грузами, вдоль гранитных набережных — причалы, сотни причалов. А по небосводу разлетаются брызги цветных фейерверков.

Какая благодать!
Свежий морской воздух, просторы, и нет московской затхлости, потухших глаз, оплывших от лени физиономий с вечно осуждающим выражением, тут — молодость и сила.

Трудные климатические условия, водные преграды, заболоченность отступали под натиском царя, строительство шло быстро. «Сие место истинно, — писал Петр, — как изрядный младенец, что [ни] день, преимуществует».

Строительство набережных Невы

Первые порты, верфи, дворцы появились на берегах Большой Невы. От нее пошло заселение островов, город рос вглубь. До 1703 года Нева была значительно шире, чем сегодня. Десятилетиями люди выравнивали берега великой реки, придавали плавность её изгибам, на некоторых участках насыпная полоса суши, отвоеванной от Невы, достигала ста метров и более.

Одновременно велись работы по сооружению набережных. Свайные деревянные укрепления береговой линии и мостовые появились при застройке Троицкой площади на Петербургском (Городовом) острове.

«По другой же стороне от площади против церкви Святой Троицы по Неве-реке до двора Нелединского сиречь до Малой речки против Аптекарского огороду сваи побиты и мосты делают».

Материал предоставлен историком Ф. М. Лурье.

Рейтинг материала:

Источник: http://www.ILovePetersburg.ru/content/osvoenie-ustya-nevy

Ссылка на основную публикацию