Екатерина ii — законодательница клубной жизни

Екатерина II как законодательница России (стр. 2 из 5)

В стране должны существовать подчиненные монарху «правительства» — учреждения, которые проводят в жизнь законы, но могут вместе с тем и ходатайствовать о выявленных недостатков этих законов.

Особым учреждением, с особыми правами, был Сенат, существовавший в России еще во времена Петра 1 .

На Сенат возлагались функции конституционного контроля за действиями других властей «сходственно с законами, во основании положенными, и с государственными установлениями» (ст.25).

Законность и законы не должны стать в государстве самоцелью, они обязаны «предохранять безопасность каждого особого гражданина». Все равны перед государственным законом, провозглашалось в «Наказе»: «Равенство всех граждан состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам» (ст.34). Но не более.

Чрезмерное понимание равенства, стремление к стиранию различий между бедными и богатыми, между разными чинами и званиями, «когда всяк хочет быть равный тому, который законом поставлен быть над ним начальником» — это «умствование» равенства, гибельное для общества (ст.503).

Законы должны охранять и «вольность» гражданина, которая, однако, заключается в том, «чтоб делать все, что кому угодно» (ст.36). В правильном государстве «вольность» есть право делать то, что «законы дозволяют».

Главы 6 и 7 в общей форме фиксировали правила построение такого законодательства, где «вольность» граждан уживалась бы с самодержавным правлением.

Следуя мысли Монтескье, «Наказ» отмечал, что законы в обществе связаны со многими факторами: верой, климатом, политикой правительства, правами. Все это формирует исходное «народное умствование» (современно говоря, менталитет). Правильные законы должны следовать этому духу народа.

«Ничего не должно запрещать законами, кроме того, что может быть вредно или каждому особенно, или всему обществу» (ст.41). Если народ делает что-либо без принуждения, значит, делает это охотно и хорошо — в этом главное правило лучшей государственной политике.

Однако, отмечалось в «Наказе», не всегда самые полезнейшие дела и разумные меры находят ответ в народных умах: нравы грубеют.

Такое острое противоречие между властью и осознанными потребностями нации следует решать путем всемирного просвещения, «приуготовление умов» (имеется в виду просвещение в широком смысле, не школьном). «Для введения лучших законов необходимо потребно умы людские к тому приуготовить».

1,3 «ВЛАСТЬ СУДЕЙСКАЯ СОСТОИТ В ОДНОМ ИСПОЛНЕНИИ ЗАКОНОВ…»

Главы 9.9 и 10 специально устанавливали конкретные принципы законодательства в самой острой сфере — не только для 18 века — сфере уголовного права и судопроизводства.

Правильно построенные уголовный закон провозглашался важнейшей гарантией гражданской «вольности». Правильно — значит не произвольно, единство по хотению законодателя. Наказание должно следовать из природы самого преступления, и в моральном обществе изобличение в преступлении есть едва ли не самое большое наказание.

«Наказ» категорически воспрещал любые жестокие по форме наказания, сокращал возможные случаи смертной казни: «Все наказания, которыми тело человеческое изуродовать можно, должно отменить» (ст.96).

Суд — также учреждение не, сколько карательное, сколько орган охраны общества и гражданина, нон не должен быть произвольным в толковании права и законов, и то для того, чтобы сомнения не было о свободе и безопасности граждан» (ст.98).

Суд, однако, действует в реальном сословном обществе. Это признает «Наказ» очевидным. Поэтому в таком обществе гарантии судебной справедливости должны заключаться в участие выборных представителей от сословий в рассмотрении дел: тогда дворян будут судить дворяне, крестьян — крестьяне и т.д.

Делу охраны прав должны в особенности служить процессуальные порядки, и чем они сложнее, тем больше гарантий прав (весьма любопытное право положение!).

Впервые в русском праве (да, и пожалуй, и во всем тогдашнем европейском законодательстве) «Наказ» запрещал применять на следствии пытки: «Употребление пытки противно естественному здравому рассуждению» (ст.123).

1,4 «НЕМОЖЕТ ЗЕМЛЕДЕЛЬСТВО ПРОЦВЕТАТЬ, ГДЕ НИКТО НЕ ИМЕЕТ НИЧЕГО СОБСТВЕННОГО»

Главы 11-18 посвящались законодательству в социально-правовой сфере (говоря современным языком) и гражданскому праву.

Общество разделено на три сословия, исходя из естественного и исторического различия занятий. Дворяне служат государству, крестьяне пашут землю и т.п. Очевидно, что место дворянства важнее и почетнее. Поэтому ему гарантируются особые привилегии на службе, в собственности.

Но и для крестьянства важно «учредить что-либо полезное», а главное охранить его законами от злоупотребления со стороны помещиков. Есть и так называемый «средний род людей», горожане, занятые торговлей, ремеслами.

Закон должен охранять всех, но гражданские права предоставляются соответственно сословно.

Основа экономического процветания общества — земледелие и собственность. «Не может земледельство процветать тут, где никто не имеет ничего собственного» (ст.295).

Земледелие — главный труд людей, промышленное производство полезно, но не должно особенно отвлекать от земледелия (так смотрел на эти вещи весь 18 век).

Вообще состояние экономики и состояние общественной морали — далеко не такие далекие вещи, как покажется на первый взгляд: «Гордость приводит человека устраняться от трудов, а славолюбие побуждает уметь трудиться лучше пред другими» (ст.307).

Для обогащения общества важна и торговля. Однако если законы ее притесняют, она «убегает» в другие земли. Но регулирование торговли — обязательное правило: «Вольность торговли не то, когда торгующим дозволяется делать, что они хотят» (ст.321).

1,5 «НАРОД РОССИЙСКИЙ УЧИНИТСЯ ВО СВЕТЕ БЛАГОПОЛУЧНЕЙШИМ»

Последние, 19 и 20 главы «наказа» устанавливали некоторые правила в отдельных вопросах законодательства. Декларировалась свобода вероисповедания, исходя из того, что «гонение человеческие умы раздражает». Запрещались чрезвычайные, не предусмотренные законом суды. Запрещалось крайне широко трактовать государственные преступления.

Впервые в русском праве (так привыкшем к тому, что жест, неосторожное слово или усмешка куклы-Петрушки повлекут розыск по «слову и делу Государеву») фиксировались: «Слова не составляют вещи, подлежащей преступлению; часто они не значат ничего сами по себе, но по голосу каким произносятся…» (ст.482).

Вообще законы надо писать ответственно, вразумительно, законы «не должна быть тонкостями, от остроумия происходящими наполнены». «Законы делаются для всех людей, все люди должны по оным поступать, следовательно, надобно, чтобы все люди оные и разуметь могли» (ст.458).

Если соблюсти все эти конституционные принципы в новых законах, завершался «наказ», то и «народ Российский, сколько возможно по человечеству, учиниться в свете благополучнейшим».

Правительство придавало «Наказу» особое значение. После его издания всем государственным учреждениям повелевалось иметь «наказ» на судейских столах наравне со старым «Зерцалом правосудия». «Наказ» не был типичным законодательным актом.

Однако он не остался без прямого применения в праве: известны случаи, когда сложные дела были решены и Сенатом, и нижестоящими судами «по правилам Большого наказа».

Следуя конституционным началам «Наказа», в екатерининское время была изжита следственная пытка, хотя судебные власти сопротивлялись изъятию из их рук такого «полезного» средства.

Современное «Наказу» российское и зарубежное общество с восторгом восприняло государственный либерализм этого акта. Текст закона неоднократно переиздавался — всего до семи раз тиражом свыше 5 тысяч экземпляров (что было огромной цифрой).

«Наказ» перевели на все европейские языки, даже на латинский и новогреческий, выходили новые переводы и за границей.

Читайте также:  Экскурсия в александро-невскую лавру в санкт-петербурге

С введением школьной реформы 1782 году он был обязателен для изучения в школе: напечатаны даже специальные прописи для обучения письму с избранными статьями «Наказа».

Павел 1 относился к «Наказу» отрицательно, но с воцарением Александра 1 екатерининские постулаты вновь вошли в оборот. Важнейшие статьи «Наказа» затем ограничено перешли в основные государственные законы.

Сама работа Комиссии уложения затянулась. Быстро создать новые законы на принципах «Наказа» не удавалась. И тогда Екатерина вновь пошла своим путем, начав собственную разработку серии законодательных актов, составивших реформу «просвещенного абсолютизма». Основой для них стали принципы и правила ранее изданного «Наказа»…

2 ЕКАТЕРИНА II КАК ЗАКОНОДАТЕЛЬНИЦА

2,1 ЗАМЫСЛЫ

Начав собственную работу над российским законодательством, Екатерина II стала решать для себя вопросы системы законов. Для этого даже набросала — не в одном варианте — условную схему всего государственного здания. Это были прелюбопытнейшие графики, таблицы с перечнями учреждений, задач управления, указатели их соотношений.

Графики были снабжены многочисленными отсылками к принципам законов, правилам Наказа, которое предстояло сделать нормами будущего законодательства. Соответственно систематике учреждений должны были распределяться и законы. «Две есть оси, на которых должна вертеться вся громада законов, — пометила императрица на особом листке.

-Первое-юститцкая голова с ее отраслями, а просто сказать — правила о безопасности особы всякого жителя в империи. Другая ось — о владении имений, или безопасность во владении имением всякой особы в империи. Если около сих двух беспрепятственно будут колеса вертеться, т.е.

правосудие беспрепятственно будет иметь течение, то можно почесть, что государство приведено в твердое основание, понеже всякой живущей в империи будет тогда почитать, что его благополучие зависит от непременных сих узаконений».

Источник: http://MirZnanii.com/a/332994-2/ekaterina-ii-kak-zakonodatelnitsa-rossii-2

Как Екатерина Великая стала «императрицей искусств»

Российская Екатерина Великая, одна из наиболее блестящих и образованных среди женщин-правителей в истории, имела немало страстных увлечений. Однако мы склонны помнить наиболее скандальные из них.

«Распространенное представление о ней состоит в том, что у нее было много любовников, в том числе такие, о которых известно, что они были довольно странными, — говорит историк и литератор Сьюзан Джейк. — На этом распространенное представление о ней и заканчивается».

Однако в действительности можно сказать значительно больше об этой замечательной правительнице, которая поначалу была малоизвестной немецкой принцессой, а затем превратила себя в Екатерину II, императрицу и владычицу всея Руси.

Die Welt08.12.2013The Boston Globe13.11.2011The Daily Beast07.11.2011Как отмечает Джейк в своей недавно вышедшей увлекательной книге «Императрица искусств: Екатерина Великая и трансформация России» (The Empress of Art: Catherine the Great and the Transformation of Russia), эта правительница XVIII века интересовалась высоким искусством и архитектурой, которые она воспринимала как инструмент дипломатии, а также как источник гордости и наслаждения. Будучи «ненасытной в области искусства», как она сама говорила, Екатерина использовала европейскую живопись и вдохновленные европейцами архитектурные строения для того, чтобы провозгласить Россию частью современного западного мира. Ее наследие продолжает жить и сегодня в красоте Санкт-Петербурга, а также в знаменитой художественной коллекции музея Эрмитаж. В этом интервью Джейк рассказывает о ее навязчивых идеях, о ее завоеваниях, а также о ее поразительной двойственной натуре. «Она полна противоречий, — отмечает Джейк. — Но именно эти противоречия делают ее невероятно занимательной».


Christian Science Monitor: Что заставило вас обратиться именно к этой части жизни Екатерины?

Сьюзан Джейк: Меня очень интересуют искусство и музеи, и я считаю ее необыкновенно привлекательной. Хотя Екатерина является предметом немалого количества биографий, не может не вызывать удивления то обстоятельство, что ни в одной из них она не была представлена сквозь призму искусства и архитектуры.

Ее коллекция искусства начала создаваться по политическим причинам, однако со временем она, на самом деле, стала знающим и страстным коллекционером, а ее собрание работ старых мастеров живописи насчитывало 4 тысячи единиц. Она также страстно относилась к искусству, как к своим иностранным завоеваниям и любовным интригам. То есть, она представляет собой неотразимый предмет для изучения.


— Каким образом она использовала искусство для трансформации России?

— Она была заурядной немецкой принцессой, которую выдали за российского наследника в возрасте 15 лет. Это был очень несчастный, жалкий брак. После 18 лет жизни в России она устраивает дворцовый заговор, в результате которого погибает ее весьма непопулярный супруг — правнук Петра Великого. Она захватывает власть, и особого труда это не составило. Но она оказывается в непростом положении из-за того, что она немка. У нее возникают серьезные проблемы с ее немецким происхождением, и поэтому она с самого начала решила взять себе в качества образца прадеда своего мужа и великого западника. Она концентрирует свое внимание на коллекции западного искусства и на неоклассической архитектуре мирового уровня, используя искусство для легитимации своих весьма шатких претензий, а также для изменения имиджа России.

— Что можно сказать о ней как о личности?

— Она была весьма обаятельным и остроумным человеком, и европейские лидеры ее явно недооценили. Она была также очень проницательной и амбиционной правительницей. Она провела две войны против Оттоманской империи, аннексировала Крымский полуостров и провела раздел Польши, после которого она перестала существовать. Что касается романтической стороны, то у нее было около дюжины фаворитов, преимущественно это были молодые люди, и все эти связи считались весьма скандальными. Даже когда она стала стареть, она предпочитала выбирать все более молодых мужчин. Хотя Екатерина были известна своей колоритной личной жизнью, она была достаточно стыдливой. Ей не нравились скабрезные анекдоты, а в искусстве она не любила наготу за рамками мифологических сюжетов.

— А как она воспринимала саму себя?

— Она считала себя просвещенной и культурной императрицей России, императрицей Просвещения, она высоко ценила разум и самоконтроль. Однако она были невероятно экстравагантна с точки зрения приобретения предметов искусства и своего строительства. Она была полна противоречий, и именно эти противоречия делают ее бесконечно привлекательной.

— Насколько успешными оказались ее усилия?

— Сначала Россия рассматривалась, в основном, как отсталая страна. Она хотела добиться престижа для себя и для России с помощью галерей, наполненных полотнами Рубенса, Рембрандта и Ван Дейка. Более 30 лет она поддерживала контакт с ведущими знатоками искусства по всей Европе — это было впечатляющее, но и противоречивое достижение, — и она смогла собрать первоклассную коллекцию произведений искусства. С помощью этой коллекции и с помощью строительства прекрасных зданий в стиле неоклассицизма ей удалось изменить имидж России. Вместе со своими военными завоеваниями страна получила место на карте как культурный центр и мощная военная держава.


— Одна из замечательных вещей относительно вашей книги состоит в том, что Екатерина оживает в ней с помощью ее писем. Что вы смогли узнать из них?

— Она любила писать письма, и она в течение всей своей жизни переписывалась с некоторыми ведущими европейскими интеллектуалами, включая Вольтера. Ее письма позволяют говорить о ней как о весьма остроумном, ярком и забавном человеке. Она давала прозвища людям, которые не всегда были комплиментарными, и она всегда оставалась забавной. Она с юмором говорит о различных своих заказах в области искусства. Екатерина была весьма склонна умалять свои достоинства. Это было частью того образа публичного человека, который она приняла. Она постоянно была самой умной среди окружавших ее людей, и это может быть весьма угрожающей ситуацией для мужчин. Поэтому она говорила о своей «ненасытности в отношении искусства». На самом деле, она была силой, с которой нужно было считаться.


— Была ли негативная сторона в ее коллекционировании?

Читайте также:  Эволюция общественного транспорта в санкт-петербурге 19 века

— Художественная коллекция Екатерины во дворцах не помогала русским людям, и ее критиковали за то, что она не поддерживала российских художников, а также за то, что она сосредоточила свое внимание на западном искусстве. Она была невысокого мнения о русском искусстве и русской архитектуре, за редкими исключениями.


— Как к ней относятся сегодня в России?

— Ее репутация была восстановлена в течение пары десятилетий. В России ее признают как сильного лидера, расширившего империю и сделавшую ее более богатой — российская экономика процветала во время ее правления, — и она оставила культурное наследие.


— Что она оставила после себя на художественном фронте?

— Она оставила принявшую ее страну с огромным культурным наследием, включая Эрмитаж, являющийся сегодня одним из самых любимых музеев в мире, а также Санкт-Петербург — прекрасный и элегантный город. Это следует считать ее достижением.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

TweetThe Independent18.08.2012Le Monde15.12.2009The Independent08.12.2012Екатерина II в виде Законодательницы в храме богини Правосудия© public domain, Картина Д. Левицкого

Агрегатор новостей 24СМИ

Источник: https://inosmi.ru/social/20160616/236873783.html

Читать «Повседневная жизнь благородного сословия в золотой век Екатерины»

Екатерининское царствование — слишком важный этап в истории России, чтобы его однозначная трактовка могла бы удовлетворить исследователя. Чем сложнее культура — а современная русская культура исключительно сложна, — тем многограннее и противоречивее оценка прошлого. Вряд ли этого стоит опасаться.

Жизнь России два с половиной столетия назад ничем не напоминает современную. Расширение территории путем завоеваний и путем освоения новых земель, быстрое увеличение населения, в том числе и за счет роста рождаемости (за вторую половину XVIII века численность жителей удвоилась — с 18 миллионов до 36 миллионов человек).

Каскад удачных реформ, изменивших жизнь целых сословий. Преобразования государственного аппарата, позволившие ввести всю территорию страны от столицы до самых отдаленных окраин в сферу жесткого контроля правительственных органов.

Исключительно успешная внешняя политика: две выигранные войны с Турцией, одна — со Швецией, разделы Польши, заметно округлившие границы империи. Наконец, неоспоримый прорыв в области просвещения: открытие новых учебных заведений, появление широкого круга европейски образованного дворянства и представителей третьего сословия.

Смягчение нравов, богатое законотворчество, первые проблески будущего расцвета живописи, музыки, литературы, яркая журналистика… Все это — Россия под скипетром Екатерины II.

Однако процесс развития шел не без издержек. Сколько бы лично императрица ни высказывала своего отвращения к «рабству», крепостное право продолжало расширяться, давало высокий экономический эффект, и об отмене его помышляли очень немногие.

В сущности Екатерина II первой среди русских правителей серьезно задумалась о неизбежности такой перспективы и сделала шаг в данном направлении, осуществив секуляризацию церковных земель. Огромный спуд нерешенных социальных проблем привел в 70-х годах XVIII века к Крестьянской войне под предводительством Е. И.

 Пугачева — самому страшному потрясению в жизни Российского государства до революции 1917 года. Правительство справилось с угрозой, но полученный урок повлек за собой новую цепь реформ.

Во всех начинаниях Екатерина II сознавала себя наследницей и продолжательницей дел Петра Великого. Модернизация России была главной целью ее царствования. Надпись на пьедестале Медного всадника «Петру Первому — Екатерина Вторая» — отражает самую суть взгляда императрицы на свое место в истории.

Но приемы, которые применяла государыня для осуществления намеченных планов, были несравненно более гибкими и мягкими, чем у ее предшественника. А общество, с которым Екатерине пришлось иметь дело, заметно повзрослело за полвека со времен стрелецких бунтов и Полтавской баталии.

Оно уже осознавало движение в сторону Европы насущной необходимостью.

Это одновременно и облегчало, и осложняло задачу. Неостановимый процесс заимствования приносил в Россию не только «угодное» государыне.

Вслед за либеральными просветительскими теориями, которые она приветствовала и сама насаждала, шли революционные, якобинские идеи или масонская мистика, одинаково враждебные Екатерине.

В этом корни ее столкновения с такими деятелями культуры, как Д. И. Фонвизин, Н. И. Новиков, А. Н. Радищев, Я. Б. Княжнин.

Кроме того, была и дворянская оппозиция в лице очень по-разному мысливших М. М. Щербатова, Н. И. Панина, А. Р. и С. Р. Воронцовых, объединенная лишь общим недовольством.

Сам факт ее мирного существования многое говорит о степени свободы в тогдашнем русском обществе.

А спектр от консервативного до конституционного позволяет сказать, что правительство, выбирая промежуточный курс, старалось удовлетворить основную массу дворянства, не склонную к крайностям.

Каждое поколение исследователей оценивает ту или иную эпоху заново: расширяются источники, появляются незнакомые прежде методы работы с ними, открываются целые научные направления, позволяющие увидеть картину былого под иным углом. Одним из таких направлений стала история повседневности, прежде проходившая по ведомству «быт и нравы», но далеко не исчерпывавшаяся этим простым названием.

Ткань прошлого состоит не только из политических побед и поражений, развития хозяйства, взлетов культуры.

Картина человеческой жизни: что ели и пили, во что одевались, когда вставали и ложились спать, какие книги читали и в конечном счете как думали — с некоторых пор начала занимать не только исследователей-одиночек, но и массу читателей.

Этот осознанный интерес общества к обыденности вчерашнего дня говорит о качественном изменении культуры. Стремление собрать полихромную мозаику ушедшего — показатель закатной зрелости.

Эта книга посвящена повседневности русского дворянства золотого века Екатерины II. Затронутая тема огромна, и данный труд менее всего претендует на полноту. Тысячи аспектов бытия могут стать предметом исследования.

Мы всего лишь выдернули из ткани прошлого несколько нитей. Каждый из очерков, вошедших в книгу, самостоятелен. Они повествуют о нравах двора, праздниках и развлечениях, семье, отношениях господ и слуг, впечатлениях иностранцев, столкнувшихся с русским бытом.

Читателю судить, как много еще осталось за бортом — целый океан.

Однако автор берет на себя смелость пригласить в плавание. Лицо эпохи можно представить по-разному.

Целая энциклопедия бытовых мелочей порой даст меньше, чем мемуарная страница, письмо, долговая расписка… Рассказывая о повседневности вельмож и старосветских помещиков, самой императрицы и заезжих путешественников, мы старались показать не только их носовые платки, свечи и грязные колеса дорожных карет. Главное, на наш взгляд, то, как дышали, чувствовали, любили наши предки, строй их мыслей, ментальность, если хотите. Влезть в шкуру человека второй половины XVIII столетия — вот что необходимо.

Ничто не позволит сделать этого лучше, чем знакомство с историческими источниками. Вот почему автор сознательно старался выпустить на первый план тексты, созданные два столетия назад: воспоминания, корреспонденцию, политические памфлеты, донесения и т. д.

В них живет и дышит реальная личность той далекой поры.

Свои же необходимые комментарии мы постарались сделать как можно менее навязчивыми и как можно более информативными, чтобы читатель имел право, не согласившись с нами в трактовке, сделать собственные выводы.

Летом 1795 года в Петербург приехала французская художница-эмигрантка Элизабет Луиза Виже-Лебрён. Она уже была знаменита у себя на родине, незадолго до революции писала портреты королевской четы и могла рассчитывать на внимание русского аристократического общества. Так и случилось.

Всего через сутки путешественницу, еще не оправившуюся от тягот дороги, посетил французский посланник граф Валентин Ладислав Эстергази, который намеревался представить ее ко двору.

Читайте также:  Развлечения для детей в новогоднем петербурге

А вслед за ним с визитом явился другой соотечественник — граф Мари Габриель Шуазель-Гуфье, старый знакомый художницы по Парижу.

«В разговоре с ним, — писала Виже-Лебрён, — я выразила восхищение предстоящей возможностью видеть великую Екатерину, но не скрыла боязни и чувства неловкости, каковых опасалась при представлении сей великой государыне. „Успокойтесь, — ответствовал он, — вы будете поражены ее благожелательностью, она ведь воистину добрая женщина“.

Признаюсь, таковое выражение удивило меня, — продолжала художница. — Я никак не могла поверить, что это действительно так, судя по тому, что до сих пор о ней слышала. Правда, принц де Линь, рассказывая… о ее путешествии в Крым, поведал о некоторых случаях, кои показывали любезность и простоту ее обращения; но, согласитесь, „добрая женщина“ — это совсем не подходящее для нее выражение»[1].

Источник: http://litlife.club/br/?b=223344&p=2

Императрица екатерина вторая

«Любить Богом врученных мне подданных я за долг звания моего почитаю…»

Петропавловская крепость. С нее начинался Санкт-Петербург. Фото Н. Рахманова.

Петровский малый тронный зал Зимнего дворца. Он посвящен памяти Петра Великого. Фото Н. Рахманова.

Современник Екатерины II Д. Г. Левицкий изобразил императрицу в облике Законодательницы. 1780-е годы.

Русская деревня на почтовом тракте. XVIII век.

Один из просвещеннейших людей своего времени граф Н. И. Панин, наставник наследника Павла Петровича.

Типы русских крестьян екатерининской поры.

Наука и жизнь // Иллюстрации

Российские просветители — Николай Иванович Новиков (портрет кисти В. Л. Боровиковского, слева) и Александр Николаевич Радищев (гравюра И. Вендрамини). Вторая половина XVIII века.

Наука и жизнь // Иллюстрации

Дени Дидро (слева) и Вольтер (Франсуа Мари Аруэ — настоящее имя). Вольтер, Руссо, Дидро и Монтескье — именно с этими именами ассоциируются возникшая в XVIII веке во Франции эпоха Просвещения и связанные с ней философские постулаты и моральные нормы.

Такой увидел Москву с балкона Кремлевского дворца в сторону Москворецкого моста художник Ж. Делабарт. 60-е годы XVIII века.

Манифест о создании проекта нового Уложения и о созыве для этой цели специальной Комиссии появился 14 декабря 1766 года. Основной мотив: страна не может дальше жить по средневековому кодексу законов — Соборному Уложению 1649 года.

В Комиссию был избран 571 депутат от дворян, горожан, однодворцев, казачества, государственных крестьян, нерусских народов Поволжья, Приуралья и Сибири. По одному депутату выделили центральные учреждения — Сенат, Синод, канцелярии.

Лишь крепостные крестьяне, составлявшие большинство жителей страны, были лишены права выбирать своих депутатов. Нет депутатов и от духовенства, ибо затеянное дело носило сугубо мирской характер. Социальный состав Комиссии выглядел так: дворянство было представлено 205 депутатами, купечество — 167.

Вместе они составили 65% всех избранников, хотя за ними стояло менее 4% населения страны! Представители других сословий «погоды» в Комиссии явно не делали: от казачества их 44, от однодворцев — 42, от государственных крестьян — 29, от промышленников — 7, от канцелярских чиновников и прочих — 19, от «инородцев» — 54 (почти никто из последних русским языком не владел, и их участие в работе Комиссии ограничилось лишь эффектным — благодаря экзотическим одеждам — присутствием на заседаниях).

Всем депутатам гарантировались льготы и привилегии. Они навсегда освобождались от смертной казни, пыток, телесного наказания, конфискации имущества. Полагалось им и жалованье сверх получаемого по службе: дворянам — по 400 рублей, горожанам — по 122, всем прочим — по 37.

Естественно, иронично замечает современник событий А. Т. Болотов, «выбирали и назначали не тех, которых бы выбрать к тому надлежало и которые к тому способны, а тех, которым самим определиться в сие место хотелось, не смотря нимало, способны ли они к тому были или неспособны».

Уложенная комиссия открылась 30 июля 1767 года торжественным богослужением в Успенском соборе Кремля. Первоначальным местом ее работы стала Грановитая палата (в последующем общие собрания Комиссии происходили в Петербурге). На первом же собрании депутатам зачитали с любопытством ожидаемый ими екатерининский «Наказ».

И тут выяснилось, что не выходившие за пределы интересов отдельного сословия, города, уезда наказы с мест, коими должны были руководствоваться депутаты, своей приземленностью резко контрастируют с «Наказом» Екатерины, наполненным чудными для собравшихся суждениями о том, «что есть вольность», «равенство всех граждан», и Бог знает чем еще!

Однако чрезвычайно тронутые пышным открытием работы Комиссии депутаты, не сумевшие на слух понять действительно мудреный для них «Наказ», стали думать, «что сделать для государыни, благодеющей своим подданным».

Ничего путного в их головы не пришло, и потому они решили поднести ей титул «Великой, Премудрой Матери Отечества».

Но дальновидная Екатерина, дабы не дразнить гусей, «скромно» приняла лишь титул «Матери Отечества», сказав, что «любить Богом врученных мне подданных я за долг звания моего почитаю, быть любимою от них есть мое желание».

Так неожиданно (а скорее всего, по заранее заготовленному сценарию) был снят самый неприятный и щекотливый для Екатерины вопрос о незаконности ее восшествия на трон. Отныне после публичного подтверждения столь представительным собранием законности ее власти положение Екатерины Алексеевны на престоле стало куда прочнее.

Относительно спокойно прошло избрание 18 частных комиссий для сочинения законов, и начались рабочие будни депутатов, окончательно отрезвившие Екатерину. Она из-за портьеры скрытно наблюдала за всем происходящим в зале и время от времени посылала записочки с наставлениями порой терявшемуся председателю, генерал-аншефу А. И. Бибикову.

Вместо ожидаемого ею делового обмена мнениями начались бурные дебаты представителей разных сословий, когда ни одна из сторон ни в чем не хотела уступать другой. Дворяне с тупым упрямством отстаивали свое монопольное право на владение крестьянами, а купечество — на занятие торговлей и промышленностью.

Более того, едва ли не в первую очередь купцы ставили вопрос о возврате недавно отнятого у них права покупать крестьян к заводам. Но здесь императрица была тверда и неуступчива: «Невольные руки хуже работают, нежель вольные, и покупки фабрикантами деревень — прямое истребление земледелия», являющегося главным, по ее убеждению, источником существования человечества.

Столь же истово купечество выступало и против торговой деятельности крестьян, руководствуясь исключительно своими узкосословными, корыстными интересами.

Не было единства и среди представителей господствующего класса: дворяне с национальных окраин желали уравняться в правах с дворянством центральных губерний, а депутаты от родовитого дворянства во главе со своим лидером — прирожденным оратором и полемистом князем М. М. Щербатовым — высокомерно противопоставляли себя мелкому дворянству и выступали за решительную отмену тех положений петровской Табели о рангах, по которым дворянское звание могли получать за заслуги представители других сословий…

Источник: https://www.nkj.ru/archive/articles/2693/

Ссылка на основную публикацию