Смольный институт благородных девиц в санкт-петербурге

Смольный институт благородных девиц

Считалось, что из Смольного института благородных девиц выходят самые элегантные фрейлины, добропорядочные жены и просто большие умницы.

После того, как девочки попадали в это учебное заведение, они практически не видели родителей, а условия, в которых они жили, были по-настоящему спартанскими. В этом обзоре 30 фотографий из Смольного, которые позволят увидеть, как жили его воспитанницы.

Смольный институт благородных девиц, открывшийся в Санкт-Петербурге 5 мая 1764 года стал первым в России женским воспитательно-образовательным учреждением.

Управление институтом императрица Екатерина доверила своему личному секретарю Ивану Ивановичу Бецкому, который и был инициатором открытия института благородных девиц. Он получил образование за границей, много общался с энциклопедистами и придерживался рационалистических взглядов, будучи уверенным, что самое главное — просвещение, просвещение и ещё раз просвещение!

Правда, до учебного заведения Смольный явно не дотягивал, так как науки там изучались поверхностно. Упор в заведении делали на иностранные языки, хорошие манеры и дисциплину. Рассуждающие женщины были не в чести.Устав Института разослали «по всем губерниям, провинциям и городам…

дабы каждый из дворян мог, ежели пожелает, дочерей своих в молодых летах препоручить сему от Нас учрежденному воспитанию». Желающих отдать своих детей в заточение на 12 лет было немного. Многие сомневались, чему же буду учить там их чад. Но в 1764 году первый набор состоялся. Правда, вместо предполагаемых 200 учениц набрали только 60 девочек 4-6 лет.

Это были дети из малообеспеченных, но родовитых дворянских семей. Год спустя в институте открыли факультет «для мещанских девиц». Крестьянских девочек в заведение не принимали. Главная цель преподавателей Смольного заключалась в том, чтобы сделать из девушки «парфетку» (parfaite франц. — «совершенный»).

Выговор девушка могла получить за малейшее отступление от правил: недостаточно аккуратно заправленная постель, громкий разговор на перемене, выбившийся локон, завязанный не по уставу бант на переднике.

За порванный чулок за неаккуратности или за проделки девочек оставляли стоять посреди столовой в то время, как другие обедали. Девушек так тщательно оберегали от пороков, что в Библиях заклеивали седьмую заповедь о прелюбодеянии.

Условия в институте были спартанские, поскольку Бецкой был уверен, что только в здоровом теле здоровый дух. Он считал, что детей нужно приучать к холоду, поэтому в спальнях Смольного температуры была не более 16 градусов. Спали девушки на жестких кроватях, утром обязательно выходили на зарядку и умывались холодной водой из Невы.

Рацион питания в Смольном был по сегодняшним временам более, чем скромным. Дневное меню выглядело так: — Утренний чай с булкой.- Завтрак: кусок хлеба с небольшим количеством масла и сыра, порция молочной каши или макарон.- Обед: жидкий суп без мяса, на второе – мясо из этого супа, на третье – маленький пирожок.- Вечерний чай с булкой.

Бывали дни, когда в институте говорили только на французском или на немецком, а за пророненное русское слово невнимательной девочке надевали на шею картонный язык. Она должна была блуждать по галереям института и не могла даже сесть.

Это длилось до того времени, пока она не услышит русскую речь от кого-то другого, и тогда язык переходил к другой жертве.

На втором этапе обучения добавляли географию и историю, а на третьем – чтение нравоучительных и исторических книг, геральдика, архитектура и физика.

На последнем этапе обучения повторяли всё ранее изученное, уделяя особое внимание Закону Божьему и домоводством, что должно было подготовить девушку к будущей семейной жизни.

Кроме этого, в последний год обучения девушки проводили уроки в младших классах, чтобы получить опыт в воспитании детей.

Самое важное и волнительное событие в Смольном — публичный экзамен, на котором присутствовали члены императорской семьи. За день до экзамена девушке вручали билет, по которому она должна была хорошо подготовиться.

Шесть лучших учениц по окончании института получали золотой шифр – металлический вензель царствующей императрицы. Его носили на левом плече на белом в полоску банте. Вручали выпускницам и золотые и серебряные медали.

После окончания Института смолянок или устраивали при дворе фрейлиной, или выдавали замуж, или оставляли в родном институте в качестве преподаватели или классной дамы.

Источник: https://www.colors.life/post/184091/

Смольный институт: как воспитывали благородных девиц

Этот эксперимент фактически положил начало женскому образованию в России. Рассказываем, как жили благородные девицы.

Новая порода

В XVIII веке общепринятой нормой русского общества были домостроевские традиции: с девочками не церемонились, наукам не обучали, их жизненный сценарий был предопределен.

Однако императрица Екатерина II как прогрессивный правитель решила, что в России, по примеру Франции, должно появиться учебное заведение для девиц благородных сословий. Главной целью заведения ставилось «улучшение породы русских отцов и матерей».

План был амбициозный: «Доставить счастье отдельной личности и этим поднять благосостояние всего государства». Императрица предполагала забирать девочек из семей, чтобы оградить от невежества и, поместив в облагораживающую среду, создать совершенно новый тип женщин, которые в будущем будут передавать свой опыт, навыки и знания следующим поколениям.

У императрицы не было дочерей, и к некоторым воспитанницам она привязалась, навещала и даже переписывалась. Сохранились четыре письма Екатерина II к некой девице Левшиной.

Императрица писала: «Мой поклон всему обществу скажите им, что мне приятно видеть их всякого рода успехи, это доставляет мне истинное удовольствие; я им это докажу, когда приеду как-нибудь вечером, чтобы вволю поиграть с обществом».

Строгий режим

Одновременно в институте проходили обучение около 200 девочек. Поначалу институтские правила были суровыми. Девочек из дворянских семей принимали с 6 лет на срок обучения 12 лет. Родители подписывали документ, что не будут требовать дочерей обратно, имели право навещать их в строго отведенное время и только с разрешения руководителя.

С середины XIX века стали допускаться послабления, в институт начали принимать «мещанских девиц» — их селили в отдельном корпусе. Девочки могли уезжать домой на каникулы, а срок обучения сократился до 7 лет.

Жили будущие светские дамы как спартанки: вставали в шесть утра и имели строгий распорядок дня, в день могло быть до 8 уроков. Ходили юные воспитанницы строем — и на молитву, и на прогулку. Девушек закаляли, поэтому температура в спальнях не превышала 16 градусов, спали они на жестких кроватях и умывались холодной водой.

Кормили девочек простой едой и небольшими порциями. Обычное меню благородных девиц выглядело так: утренний чай с булкой, на завтрак кусок хлеба с небольшим количеством масла и сыра, порция молочной каши или макарон, на обед жидкий суп без мяса, на второе — мясо из этого супа, на третье — маленький пирожок, а еще был вечерний чай с булкой.

В посты рацион становился еще более скудным: на завтрак давали не больше шести мелких картофелин с постным маслом и кашу-размазню, в обед — суп с крупой, небольшой кусок отварной рыбы, которую голодные воспитанницы прозвали «мертвечиной», за ее отвратительный вкус и вид, и миниатюрный постный пирожок.

Поступивших на обучение девочек делили на группы по возрастам. При Екатерине «возрастов» было четыре, затем их свели к трем группам. Визуально деление подчёркивалось цветом платья: младшие (с 6 до 9) — кофейные, отсюда их прозвище «кофульки». Следом шёл голубой цвет (с 9 до 12), третий возраст (с 12 до 15) носил серые платья, а выпускницы (с 15 до 18 лет) белые.

При выборе таких цветов руководствовались как и практичными целями, ведь маленькие чаще пачкаются, так и глобально-духовные: от неделимости с землей до высоких помыслов, приличествующих выпускницам. Но независимо от цвета платья фасон был скромный и старомодного покроя.

Самым страшным наказанием для воспитанниц было лишение белого фартука. Наказывали, в основном, за неаккуратность, баловство на уроках, упрямство и непослушание. С воспитанниц снимали передник, прикалывали неубранную бумажку или рваный чулок к платью и заставляли стоять посреди столовой во время обеда.

Совсем тяжко приходилось девочкам, страдающим недержанием. Такая воспитанница обязана была идти на завтрак с мокрой простыней поверх платья, это было позором не только для нее лично, но и для всей группы. Самых образцовых воспитанниц называли «парфетки» (от французского «parfaite» — совершенная), а непослушных «мовешками» (от «mauvaise» — дурная).

Система обучения

Основными предметами, которые изучали девочки, были все виды искусства, слово Божье, языки, точные и гуманитарные науки. Была физкультура с элементами гимнастики и танцы.

Умение изящно приседать в реверансе ценили больше, чем успехи в математике, за хорошие манеры преподаватели прощали плохие отметки в точных науках, а исключить из института могли только за непристойное поведение. Их «наук» особо чтили изучение французского языка.

Оценивали институток по двенадцати балльной шкале. По итогам года обязательно составляли рейтинг успеваемости и выдавали промежуточные знаки отличия: банты-кокарды или шнурки с кисточками, которые повязывали на волосы.

Главной целью образования было не научить, а воспитать. Умничанье не поощрялось, благородная девица должна была быть скромной, уметь держать себя с достоинством, обладать безупречными манерами и вкусом.

Неравенство

Многие дети декабристов посещали Смольный институт, например, дочери Каховского закончили курс с серебряными медалями. Здесь учились и иностранные высокопоставленные особы: шведские аристократки, внучка Шамиля и дочери грузинских князей, княжны Черногории.

Согласно официальным источникам, начальница Смольного той поры, княжна Ливен, говорила молодой классной даме: «Вы, может быть, еще не знаете традиций Смольного. С принцессы надо требовать вдвое и втрое, потому что от ея характера будут зависеть судьбы ея подданных».

На практике все было иначе. Хотя августейшие особы и носили форменные институтские платья и ходили на обычные уроки, им предоставлялись другие помещения для жилья и собственная кухня, каникулы девушки проводили в имении начальницы института.

Девочки из бедных семей, которые не могли себе позволить длительное обучение, содержались за счет стипендий, организованных императорской семьей и богатыми людьми. Они носили на шее ленточку, цвет которой выбирал благодетель.

Звездные выпускницы

Первый выпуск Смольного был поистине знаменит: императрица знала почти всех девушек по именам, некоторых определила ко двору. В дальнейшем традиция продолжалась: лучшие кандидатки благородного происхождения становились фрейлинами.

Фрейлины получали шанс удачно выйти замуж, ведь круг их знакомств составляли самые блестящие женихи страны. Ну, а те, кому меньше повезло с родословной, после выпуска искали место учительницы или гувернантки.

Из знаменитых выпускниц можно вспомнить дочь короля Николы I Черногорского и его жены Милены Вукотич принцессу Елену Черногорскую, которая в браке с Виктором Эммануилом III стала королевой Италии и Албании, императрицей Эфиопии. Ее сестры великие княгини Милица Николаевна, Зорка Николаевна и Анастасия Николаевна также закончили заведение.

В 1895 году выпускницей Смольного была Ксения Эрдели — народная артистка СССР, арфистка, композитор, педагог и основоположница советской школы исполнительства на арфе.

В 1911 году институт окончила Нина Комарова — будущая поэтесса Нина Хабиас, ученица Алексея Крученых и одна из первых футуристок.

Задуманный план Екатерины II завершился успехом. Девушки, окончившие Смольный, сыграли не последнюю роль в просвещении и улучшении русского общества. Они были блестящими преподавателями, прекрасными матерями, самоотверженными сестрами милосердия.

Многие смолянки служению людям: открывали женские школы и гимназии, строили госпитали и больницы для бедных. Октябрьский переворот положил конец «благородному воспитанию», и по сей день в России нет заведения, подобного легендарному Смольному институту.

Источник: https://weekend.rambler.ru/read/38912803-smolnyy-institut-kak-vospityvali-blagorodnyh-devits/

Смольный институт: основание и история

История женского образования в России неразрывно связана с именем императрицы Екатерины Великой. «Культура.РФ» рассказывает, как появился институт благородных девиц и как его возникновение отразилось на жизни русских женщин.

Образованные женщины и полезные члены общества

Европейская культура, которая начала утверждаться в нашей стране уже с конца XVIII века, привнесла в жизнь русского человека немало новшеств. При Петре I стали появляться школы для девочек.

Это стало первым шагом для развития женского образования в России. Но настоящим прорывом в этой области была инициатива Екатерины Великой, при которой в Санкт-Петербурге был основан Смольный институт благородных девиц.

Первое высшее учебное заведение для женщин в России открылось 5 мая 1764 года.

Инициировал создание института один из приближенных к императрице — Иван Бецкой, общественный деятель, просветитель, служащий государственной канцелярии.

Он получил образование в Европе, поддерживал Екатерину в ее стремлении привить соотечественникам привычки западной жизни, а также высоко оценивал роль женщин в развитии общества.

Бецкой считал, что «юношей обоих полов» следует воспитывать в равных условиях.

При основании Смольный институт назывался «Воспитательное общество благородных девиц». Его идея была прописана в официальном документе: «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

Сама Екатерина активно участвовала в жизни заведения: вкладывала огромное количество денег, часто приезжала в институт, где вела долгие беседы с классными дамами, разговаривала с воспитанницами и переписывалась с управленцами, интересуясь всеми успехами и трудностями.

Императрица хотела, чтобы выпускницы Смольного стали примером для всех женщин страны. По ее замыслу, девушкам надлежало получить хорошее образование, развиваться культурно и нравственно.

В Смольный институт принимали девушек из родовитых, но небогатых семей. Они были родом как из России, так и из других стран — дочери грузинских князей, аристократки из Швеции. Обучение длилось 12 лет. За это время ученицы не могли покинуть заведение ни по своему желанию, ни по желанию опекунов.

В Смольный девочек принимали с шести лет, а программа обучения предполагала три класса — каждый из них длился четыре года. Родственники воспитанниц составляли расписку, в которой они соглашались отдать ребенка на 12 лет без возможности встреч и выездов за пределы заведения.

Так императрица собиралась оградить воспитанниц от влияния среды, в которой они росли до поступления в институт.

Попасть в Смольный было нелегко: потенциальные студентки должны были сдать экзамены по русскому и французскому языкам, а также иметь хорошее религиозное воспитание. Но самый главный критерий, по которому отсеивались многие претендентки, — это происхождение.

«Отнюдь не делать из наук предметов скуки»

В Смольном девочек обучали многим наукам. В расписание входили арифметика, грамота, три иностранных языка, религиоведение, этикет, кулинарное искусство, рисование, музыка, вокал, география, история и другие предметы.

Однако многие из них девочки изучали весьма поверхностно. К примеру, на уроках кулинарии воспитанницы Смольного института учились жарить котлеты из готового фарша.

Историю изучали по одному-единственному учебнику и нередко перескакивали через темы.

Основной упор в учебе делали на правила поведения в обществе и слово Божье. Считалось, что воспитанница этого заведения, то есть будущая фрейлина или служащая при дворе барышня должна уметь поддержать разговор о религии и вести себя в обществе сдержанно и грациозно.

Физическому состоянию девушек тоже уделялось внимание. Легкими спортивными упражнениями они занимались несколько раз в неделю. Поддерживать стройную фигуру помогал рацион: пища была скудной, а порой просто некачественной. Многие выпускницы писали в мемуарах, что еда в институте была одним из худших воспоминаний.

Читайте также:  Санкт-петербург в кинематографе

Температура в спальнях учениц не поднималась выше 16 градусов. Они рано ложились и вставали, спали на жестких кроватях, умывались ледяной водой из Невы. Все это должно было закалить девочек.

Правила поведения благородных девиц

В уставе института благородных девиц были подробно прописаны правила поведения. Говорилось о том, как преподавательницы должны относиться к смолянкам и как воспитанницам надлежит общаться между собой.

В институте работало более 20 преподавательниц — это были высококвалифицированные учительницы. Примечательно, что все они были незамужними дамами и, как правило, старше 40 лет.

Телесные наказания в Смольном институте были строго запрещены, но учительницы не гнушались кричать на провинившихся воспитанниц. Нарушение порядка в институте считалось «дурным поведением», а непослушных девочек называли «мовешками» («mauvaise» — дурная).

Существовал и другой термин — «парфетки» (искаженное французское «parfaite» — совершенная). Так дразнили учениц, которые никогда не нарушали правила и вели себя идеально.

Все «смолянки» должны были являть собой образец скромности. Они носили одинаковую одежду и прически — гладко зачесанные косы. Форменные платья были разных цветов, по ним легко определялся приблизительный возраст студентки.

Самые маленькие девочки носили платья кофейного цвета, поэтому их называли «кофейницами», девочки от 9 до 12 лет — синего, от 12 до 15 лет — голубого, а самые старшие — белого цвета. Никакие модные аксессуары не допускались.

Все это было обусловлено общей атмосферой в заведении, где царили простота и однообразие, а дисциплинированность и порядок ценились превыше всего.

Несмотря на строгие правила и невозможность видеться с семьей, девушек не держали взаперти круглый год. Их возили на театральные представления, художественные выставки, праздники при дворе. Смолянок учили любить прекрасное и разбираться в культурных новинках того времени.

Трудоустройство после окончания Смольного было практически гарантировано. Многие девушки после учебы оставались в Институте благородных девиц и работали либо преподавательницами, либо классными дамами.

За многолетний труд их награждали почетными знаками: оранжевым бантом «За труды» и серебряным с эмалью «Знак Учреждений Ведомства Марии Федоровны».

Некоторые воспитанницы Смольного института после выпуска могли стать гувернантками.

Смольный институт после Екатерины II

После смерти Екатерины управление Смольным взяла на себя жена Павла I Мария Федоровна. Пробыв на этой должности 32 года, императрица многое изменила в жизни воспитанниц и преподавательниц. В первую очередь поменялись правила поступления и проживания в институте.

Теперь девочек отдавали с более позднего возраста — примерно с 8 лет — и обучались они там не 12, а 9 лет. Мария Федоровна изменила расписание таким образом, что появились почасовые уроки. Дважды в год студентки сдавали экзамены, и в зависимости от результатов их распределяли в определенные классы.

Классовая градация теперь выглядела так: самые успевающие ученицы, затем девочки со средним баллом оценок и третий класс с отстающими.

С приходом Марии Федоровны заметно изменились цели, которые преследовали работники заведения. Теперь из воспитанниц стремились сделать скорее не фрейлин, а покладистых жен.

Если в Екатерининское время здесь предписывали читать книгу «О должностях человека и гражданина», то теперь ей на смену пришли «Отеческие советы моей дочери».

Институт благородных девиц был закрыт в 1917 году, но до тех пор все изменения Марии Федоровны соблюдали неукоснительно.

Смольный институт просуществовал больше чем полтора века. За это время было 85 выпусков. Многие из смолянок стали известными.

Незадолго до закрытия института туда поступила возлюбленная Максима Горького — Мария Будберг. В начале ХХ века закончила институт Нина Хабиас, ставшая после поэтессой-футуристкой.

В 1900 году выпустилась Мария Добролюбова — поэтесса и революционерка, сестра поэта Александра Добролюбова.

Институт благородных девиц стал большим шагом в развитии женского образования в России. На базе этого института по всей стране стали появляться другие учебные заведения для женщин.

Источник: https://www.culture.ru/materials/211612/istoriya-smolnogo-instituta

Алло,Смольный? — Журнал «Культурная Столица»

Главная › Каталог статей › История

Алло,Смольный?

В 1764 году специальным указом Екатерины II в Санкт-Петербурге создано «Воспитательное общество благородных девиц», которое позже стало называться «Смольный институт благородных девиц». Цель этого учебного заведения, как говорилось в указе, «..дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

Институт основан по инициативе И. И.

Бецкого и в соответствии с указом, подписанным Екатериной II 5 мая (24 апреля) 1764 года Цель его создания, была, как водится, самой благой – «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

Другое дело, что со временем изначально дававшая неплохие результаты (особенно на фоне тогдашней общественной ситуации) система выродилась в самоподдерживающееся болото, категорически противящееся любым переменам.

Именно тогда, спустя сто лет, и начали раздаваться иронические реплики о «жеманных дурочках», «жантильных белоручках» и «сентиментальных барышнях», считающих, что «булки растут на деревьях» и «после тура мазурки кавалер обязан жениться», а слово «институтка» стало синонимом излишней сентиментальности, впечатлительности и ограниченности.

Институт благородных девиц был создан при Воскресенском Смольном новодевичьем монастыре. Архитектор Ф.Б. Растрелли.

На левом берегу излучины Невы, в конце Суворовского проспекта и Шпалерной улицы, стоит устремленный ввысь легкий и изящный Смольный собор, венчающий ансамбль относящихся к нему зданий.

Давным-давно в Петербурге существовало предание о том, что императрица Елизавета Петровна (1709—1762) хотела тихо закончить жизнь в монастыре и повелела архитектору Франческо Бартоломео Растрелли построить на месте загородного Смольного дворца женский Воскресенский монастырь. В 1748 году состоялась его закладка. Шли годы, началась Семилетняя война, и денег на завершение постройки по плану архитектора не хватало. По своему прямому назначению монастырь так никогда и не использовался.

После смерти Елизаветы Петровны распоряжаться судьбой Смольного монастыря уже стала Екатерина II. В то время в России не было ни одной школы, где бы учились девочки.

Девочек-дворянок учили дома, а девочек из бедных семей, как правило, не учили совсем. И Екатерина II решила открыть в Смольном монастыре «Воспитательное общество благородных девиц», чтобы, как говорилось в указе, «…

дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества»

Цель его создания, была, как водится, самой благой – «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

Другое дело, что со временем изначально дававшая неплохие результаты (особенно на фоне тогдашней общественной ситуации) система выродилась в самоподдерживающееся болото, категорически противящееся любым переменам.

Именно тогда, спустя сто лет, и начали раздаваться иронические реплики о «жеманных дурочках», «жантильных белоручках» и «сентиментальных барышнях», считающих, что «булки растут на деревьях» и «после тура мазурки кавалер обязан жениться», а слово «институтка» стало синонимом излишней сентиментальности, впечатлительности и ограниченности.

Изначально для поступления в институт было необходимо сдать экзамены (немного из французского, еще меньше из русского, плюс наличие определенного религиозного воспитания) и пройти отбор по происхождению, изрядно уменьшавший ряды желающих.

Скажем, в первых наборах рассчитывать на поступление могли лишь дочери тех дворян, чьи роды были внесены в III, V и VI части дворянских родословных книг, или тех, которые имели чины, как минимум, 9-го класса (капитан) на военной службе или 8-го класса (коллежский асессор) на гражданской. Однако немногие из знати были согласны обрекать своих дочерей на безвыездные 12 лет учебы, после которых вставал нелегкий вопрос о дальнейшей выдаче замуж чересчур образованной девицы. Именно поэтому основной состав учениц был родовитым, но бедным.

Преподаватели Смольного института

Между прочим, после 1825 года многие дети декабристов учились в институтах: обе дочери Каховского, например, закончили курс с серебряными медалями. Говорят, что когда в институт приезжали княжны, то дочери императора и дочери руководителей восстания весело играли вместе.

Учились здесь и «иноземки»: внучка Шамиля и дочери грузинских князей, княжны Черногории и шведские аристократки. Несмотря на то, что, согласно пафосным официальным источникам, начальница Смольного, княжна Ливен, говорила молодой классной даме: «Вы, может быть, еще не знаете традиций Смольного.

С принцессы надо требовать вдвое и втрое, потому что от ея характера будут зависеть судьбы ея подданных», отношение к ним, безусловно не было обычным.

Например, хотя августейшие особы и носили форменные институтские платья и ходили на обычные уроки, им предоставлялись другие помещения для жилья и собственная кухня, каникулы девушки проводили в имении начальницы института, а на праздники выезжали в императорскую семью.

Урок пения.Фото1889 г.

Урок игры на арфе.Выпускной альбом института 1889 года

Помимо «государственных» мест для воспитанниц, довольно большое количество девушек содержалось за счет специальных стипендий, вносимых как императорской семьей (кстати, Каховские были пансионерками Николая I), так и просто богатыми людьми. И. И.

Бецкой, изначально стоявший во главе Воспитательного общества, обучал по десять девочек с каждого приема, положив на их имя в банк особый капитал. А в 1770 г. гофмейстерина Е. К. Штакельберг завещала деньги, полученные за имение, в уплату содержания в Смольном девочек из неимущих семей дворян Лифляндии и выдачи им пособий при выпуске.

Делали ежегодные взносы для содержания стипендиаток Орловы и Голицыны, Демидовы и Салтыковы.

Смолянки, обучаемые на чей-то частный капитал, носили на шее ленточку, цвет которой выбирал благотворитель.

Так, у стипендиаток Павла I они были голубые, у Демидовских – померанцевые, протеже Бецкого повязывали зеленые, а Салтыкова – малиновые. За тех, кто не мог получить какую-либо стипендию, вносили плату родные.

В начале XX века это было около 400 рублей в год. Количество мест для таких учениц, однако, все равно было ограничено.

Распорядок дня в институте был строгий: подъем в 6 часов утра, потом — 6 или 8 уроков. Время для игр очень ограничивалось. Жили девочки в дортуарах по 9 человек с приставленной к ним дамой. Кроме того, была еще и классная дама, которая следила за поведением девочек на уроках.

За исключением первых лет существования Смольного и короткого периода инспекторства Ушинского, диалоги между преподавателями и девушками не поощрялись. Задавать вопросы по изучаемой теме тоже не полагало.

Урок рисования.Выпускной альбом института 1889 года.

Оценки ставились по двенадцатибалльной шкале, по результатам успеваемости составлялись рейтинги и выдавали промежуточные знаки отличия — где-то банты-кокарды, цвета которых обозначали успешность носительницы, где-то — шнурки с кисточками, которые повязывали на волосы.

Обязательными были уроки физкультуры (немного гимнастики) и танцы. Впрочем, учитывая, что в стенах института запрещалось бегать или играть в подвижные игры, а ежедневные прогулки были короткими, избытка физической активности не было.

Урок гимнастики.Фото 1889 г.

Умение изящно приседать в реверансе в Смольном XIX века ценилось больше успехов в математике, за хорошие манеры прощали неудачи в физике, ну а исключить могли за вульгарное поведение, но уж никак за неудовлетворительные оценки. Единственной из наук, считавшейся священной, было изучение французского языка.

Урок медицины.

Критерии вульгарности и непристойности определялись на месте заинтересованными лицами. Иногда, охраняя институток от греховных пороков, воспитатели доходили до идиотизма: седьмую заповедь (запрет прелюбодеяния) заклеивали. Встречается в мемуарах и факт, что для изучения литературы использовалась строго отцензуренная классика, в которой зачастую пропусков было больше, чем собственно цитат.

Урок рукоделия.

Встречи с родственниками были ограничены четырьмя часами в неделю (двумя приемными днями). Особенно тяжело приходилось девочкам, привезенным издалека. Они не видели своих родных месяцами и годами, а вся переписка строго контролировалась классными дамами, которые читали письма перед отправкой и после получения

Основным критерием отбора классных дам, обязанных следить за достойным воспитанием девочек, обычно был незамужний статус.

Смолянки в столовой .Выпускной альбом института 1889 года

Телесные наказания для воспитанниц не были приняты, однако с теми, кто совершил какой-либо проступок, особенно не церемонились: окрик, брань, наказание — таков был привычный арсенал средств и методов институтской педагогики.

Обычными считались наказания, когда нарушительницу позорили перед всем институтом: снимали передник, прикалывали неубранную бумажку или рваный чулок к платью, оставляли стоять посреди столовой во время обеда.

Совсем тяжело приходилось детям, страдающим, скажем, энурезом — такая воспитанница должна была идти на завтрак с мокрой простыней поверх платья, что считалось страшным позором не только для нее лично, но и для всего дортуара. После этого девочки, чтобы подобного несчастья больше не случалось, обычно будили одноклассницу ночью.

Народу в комнате было много, каждая ученица пару раз распихивала несчастную, можно представить, как «положительно» этот метод сказывался на нервах и без того униженного ребенка.

Заработать выговор можно было за любое отступление от правил: слишком громкий разговор на перемене, небрежно заправленную постель, не по уставу завязанный бант на переднике или выбившийся локон из строгой прически.

Медицинский осмотр .Выпускной альбом института 1889 года.

Очень высоко здесь ценилось полное подчинение правилам и обычаям институтской жизни, на что указывает само определение воспитанниц, отличавшихся послушанием и отменным поведением — «парфетки» (искаженное французское «parfaite» — совершенная). Всякое же нарушение порядка было отступлением от институтского «благонравия» и считалось «дурным поведением».

Читайте также:  Стрелка васильевского острова и здание биржы в санкт-петербурге

Поэтому шалуний и строптивиц называли «мовешками» («mauvaise» — дурная). Даже внешность учениц была строго регламентирована: одинаковые прически, разные для разных возрастов (младших девочек часто коротко стригли, а старших заставляли строго закалывать волосы), аккуратная форма.

Она состояла из собственно платья с коротким рукавом и вырезом, фартука (передника), пелеринки и нарукавников на тесемках.

Смольный институт. Чаепитие с гостями.

Цвет формы зависел от класса обучения. Первоначально, при Екатерине II, воспитанницы носили соответственно платья коричневого («кофейный» класс, самый младший), голубого, серого и белого цветов. Первым трем возрастам полагались белые передники, самым старшим выдавались зеленые.

С уменьшением срока обучения на Николаевской половине серые платья были «сокращены», а белому классу начали выдавать зеленые с белым передником. На Александровской половине голубого класса не было. Те же самые цвета — кофейный, синий, зеленый — чаще всего использовались и в других институтах.

Пепиньерки обычно носили серые платья. (Пепиньерками назывались девушки, оставшиеся после окончания основного курса для получения дальнейшего образования и дальнейшего карьерного роста до классной дамы.

Им читали дополнительный курс педагогики и в качестве практики использовали как помощниц воспитательниц).

Смольный институт. Приём — экзамен на знание хороших манер .

Выпускницы сдавали экзамены по всем предметам. Настоящими испытаниями, на которых распределялись награды, были инспекторские, публичные (в некоторых институтах с присутствием царских особ) — простой формальностью: лучшие ученицы рассказывали заранее заученные билеты.

Воспитанницы Смольного института благородных девиц на уроке танцев. 1901 г.

По результатам обучения выдавались награды и шифры. Шифр — это металлический вензель царствующей императрицы, он носился на левом плече на банте из белой в цветную полоску ленты. Цвет полос зависел от учебного заведения.

В случае, если институтка, имевшая шифр, жаловалась во фрейлины, которым шифр был присвоен как знак придворного звания, то бант был двойным, из институтской ленты и голубой фрейлинской. (Такое часто случалось на Николаевской половине Смольного, в других институтах — почти никогда).

Еще вручались золотые и серебряные медали разной величины (или порядка).

Самые первые институтки были отгорожены от влияния семьи, но не от мира вообще. Их частно вывозили на прогулки и придворные мероприятия, в стенах Смольного устраивались торжественные обеды и спектакли.

В XIX же веке концепция поменялась и в иную, не казарменную, жизнь воспитанниц старались не выпускать. Если раз в год выводили в Таврический сад, то под строгим контролем, делая все, чтобы не допустить контакт институток с другими гуляющими.

Несколько раз в год (в день именин императора и императрицы, на Новый год) устраивались балы, на которых присутствовали все воспитанницы и начальство.

Несколько часов девочки танцевали друг с другом, не имея возможности посмеяться или подурачиться, чтобы не быть наказанными.

Изредка (и отнюдь не везде) устраивались балы с приглашением кавалеров-родственников (родство считалось обязательным условием), а кое-где (о распущенность!) и воспитанников дружественных мужских учебных заведений («Юнкера» Куприна).

А с началом Первой мировой войны прекратились и эти малочисленные праздники: считалось предрассудительным веселиться, когда идут бои.

Даже мужчин, допущенных перед очи институток, пытались оптимизировать. Учителей набирали преимущественно из женатых, если же попадался холостяк, то или в возрасте, или весьма невзрачной внешности, зачастую с физическими недостатками, дабы не вводил непорочных девиц во искушение.

Впрочем, помогало это мало — обычно поклонницы были у любого, кто имел хоть какое-то отношение к институту. Это было связано с весьма специфической институтской традицией — обожанием, то есть стремлением находить себе объект поклонения, кумира в лице того, кто попадется под руку. Подруга, старшеклассница, священник, учитель, император…

Только классных дам не жаловали, но это было следствием боязни быть заподозренной в откровенном подхалимаже.

Обожательница дарила предмету любви подарки на праздники, испытывала всяческие ритуальные мучения для того, чтобы быть «достойной», например, вырезала ножиком или выкалывая булавкой инициалы «божества», ела в знак любви мыло или пила уксус, пробиралась в церковь ночью и там молилась за благополучие обожаемого, оказывала различные практические услуги: чинила перья или шила тетрадки.

Обожание императора, поощряемое руководством, вообще переходило всяческие границы — институтки собирали и тщательно хранили «кусочки жаркого, огурца, хлеба» со стола, за которым обедал царь, выкрадывали платок, который разрезался на маленькие кусочки и распределялся между воспитанницами, носившими эти «талисманы» у себя на груди.

«Со мной делайте, что хотите, — говорил Александр II воспитанницам московского Александровского института, — но собаку мою не трогайте, не вздумайте стричь у него шерсть на память, как это было, говорят, в некоторых заведениях». Однако, говорят, девушки не только отрезали шерсть с домашнего любимца Александра, но даже ухитрились вырезать в нескольких местах дорогой мех от шубы.

Обычное меню середины XIX века в Смольном:

-Утренний чай с булкой — Завтрак: кусок хлеба с небольшим количеством масла и сыра, порция молочной каши или макарон — Обед: жидкий суп без мяса, на второе – мясо из этого супа, на третье – маленький пирожок

— Вечерний чай с булкой

В посты рацион становился еще менее питательным: на завтрак давали шесть маленьких картофелин (или три средних) с постным маслом и кашу-размазню, в обед был суп с крупой, небольшой кусок отварной рыбы, метко прозванной голодными институтками «мертвечиной», и миниатюрный постный пирожок.

Таким образом кормили не только в продолжительные посты, но и каждую среду и пятницу. В один прекрасный момент более половины девочек оказались в лазарете с диагнозом «истощение» — посты сократили… до полутора месяцев в год. Среды и пятницы никто не отменил.

Если девушка имела карманные деньги, то можно было, внеся специальную плату, пить утром чай с более питательной пищей в комнате воспитательниц, отдельно от других институток, или договориться с прислугой и втридорога купить чего-либо из еды. Впрочем, последнее сурово карались классными дамами.

В лазарете было теплее, нежели в огромных дортуарах, выдавалось усиленное питание и многие девицы устраивали себе «каникулы», симулируя соответствующие болезни. Впрочем, многим притворяться не приходилось.

Обычно существовало два помещения: запасной лазарет, который использовали во время эпидемий или для тяжелобольных, и обычный, куда помещались все остальные пациентки.

Специфическое отношение к немногочисленным мужчинам и доходящее до абсурда мнение институток о правилах приличия доставляли много хлопот врачам. Сама идея о раздевании в присутствии лица другого пола заставляла стеснительных девиц терпеть боль до конца. Периодически — трагического.

Источник: http://kstolica.ru/publ/istorija/allo_smolnyj/21-1-0-327

Основание Смольного института благородных девиц

В 1764 году специальным указом Екатерины II в Санкт-Петербурге создано «Воспитательное общество благородных девиц», которое позже стало называться «Смольный институт благородных девиц». Цель этого учебного заведения, как говорилось в указе, «..дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества». 

Вопросами женского воспитания и образования Екатерина занялась сразу же после вступления на российский престол.

Она дала распоряжение российским дипломатам в европейских странах информировать ее обо всех лучших воспитательных женских учреждениях. Однако русскую императрицу полностью не устроил ни один образец.

Благодаря помощи и идеям И. И. Бецкого появился проект совершенно нового учебного заведения, подобного которому еще не было нигде.

   Портрет Ивана Ивановича Бецкого   

Смольный институт стал закрытым учебным заведением для девушек из дворянских семей. Зачислялись туда девочки шести лет, выпускались восемнадцатилетние девушки. Закрытость учебного заведения была главным условием и главной идеей Бецкого, который вел речь о воспитании «новой породы» людей.

В его представлении все выглядело действительно идеально: юные девушки полностью изолированы от влияния среды, семьи, улицы, за двенадцать лет обучения и воспитания они становятся взрослыми женщинами, свободными от пороков.

Став матерями, выпускницы Смольного института воспитывают детей такими же, дети же передают все накопленное от матерей следующему поколению, и постепенно все члены общества станут добропорядочными людьми. 

Условия пребывания в институте были строго регламентированы. Его закрытость контролировалась в первую очередь: родители могли посещать девочек только в определенные дни и только с разрешения руководства. В 1764 году в «Воспитательное общество» впервые приняли 60 девочек 5-6 лет.

Обучение и воспитание шло «по возрастам» (по возрастным группам): вначале, когда обучение длилось 12 лет, было четыре возраста, потом, когда срок обучения уменьшился до 9 лет, стало три возраста.

Девочки каждой возрастной группы носили платья определенного цвета: самые младшие (5-7 лет) — кофейного цвета, поэтому их часто называли «кофейницами», 8 — 10 лет — голубые или синие, 11 — 13 лет — серые, старшие девочки ходили в белых платьях.

Довольно строгим был и распорядок дня: подъем в 6 часов утра, потом уроки, потом немного времени для гуляния под присмотром приставленной для этого дамы. Девочек учили чтению, правописанию, языкам, основам математики, физики, химии. Кроме общеобразовательных предметов нужно было научиться и всему, что должны уметь добродетельные матери: шитью, вязанию, танцам, музыке, светскому обхождению.

Императрица постоянно держала в поле своего зрения все, что касалось Смольного института.

Через несколько лет после его основания она писала Вольтеру: «Эти девицы… превзошли наши ожидания; они успевают удивительным образом, и все согласны с тем, что они становятся столько же любезны, сколько обогащаются полезными для общества знаниями, а с этим соединяют самую безукоризненную нравственность». В другом письме тому же Вольтеру говорилось: » ..

мы очень далеки от мысли образовать из них монашек; мы воспитываем их так, чтобы они могли украсить семейства, в которые вступят, мы не хотим их сделать ни жеманными, ни кокетками, но любезными и способными воспитать своих собственных детей и иметь попечение о своем доме».

Смольный институт занимал поначалу помещения, которые при Елизавете Петровне строились для Воскресенского (Смольного) монастыря архитектором Растрелли, для этого над жилыми корпусами монастыря надстроили третий этаж. Однако для воспитательного учреждения эти помещения все равно оставались неудобными.

В начале 19 века было принято решение построить для Смольного института новое специальное здание. Его проект разработал архитектор Д. Кваренги. Прекрасный мастер классической архитектуры, Кваренги, тем не менее, преклонялся перед великолепным созданием Растрелли — Смольным монастырем, поэтому решил вести новое строительство чуть в стороне, южнее монастырского комплекса.

Кваренги создал строгое и значительное здание, которое как бы оттеняет живописность творения Растрелли.

Смольный институт имел удобную планировку: на первом этаже по сторонам коридора располагались учебные помещения, а на втором этаже — жилые комнаты. Настоящим украшением здания стал большой парадный зал с оригинальными люстрами.

Кваренги не только придавал значение каждой детали отделки здания, но и продумал планировку пространства вокруг него: со стороны главного подъезда устроили большую площадь, а с противоположной стороны заложили регулярный сад.

 

Смольный институт благородных девиц стал одним из самых долговечных начинаний Екатерины II: он просуществовал до 1917 года. Само же здание же Смольного вошло в историю России как один из символов революционных потрясений начала 20 века.

Текст подготовила Галина ДрегулясДля тех, кто хочет узнать больше:1. Павленко Н.И. Екатерина Великая. М., 2000

2. Зодчие Санкт-Петербурга. XVIII век. СПб., 1997

Источник: http://opeterburge.ru/hotels/osnovanie-smolnogo-instituta-blagorodnykh-devits.html

Vikent — Основание Смольного института благородных девиц

Смольный институт благородных девиц в Санкт-Петербурге — первое в России женское воспитательно-образовательное учреждение.

«Иван Иванович Бецкой, личный секретарь Екатерины, в политику не вмешивался, а больше интересовался воспитанием и образованием.

Неудивительно, что именно ему в 1763 году Екатерина и поручила управление учебными заведениями: помимо того что он был хорошо образован (много лет провёл за границей, где учился, общался с энциклопедистами и черпал новые идеи).

Иван Иванович был тех же рационалистических взглядов. Они шли в одном направлении: просвещение, просвещение и ещё раз просвещение!

Основанный по инициативе Бецкого Смольный институт благородных девиц всё же правильней называть Воспитательным обществом (кстати, это его первоначальное название). До учебного заведения, если честно, он не дотягивал, поскольку науки там изучались довольно поверхностно.

Упор делался на иностранные языки, знание которых высоко ценилось, изящные манеры и дисциплину. С другой стороны, зачем женщину серьёзно чему-то обучать? «Если народ начнёт рассуждать, всё погибло», — писал Вольтер. А уж если это рассуждающая женщина…

Устав нового заведения был разослан «по всем губерниям, провинциям и городам… дабы каждый из дворян мог, ежели пожелает, дочерей своих в молодых летах препоручить сему от Нас учрежденному воспитанию». Мало нашлось охотников отдавать своих дочерей на 12 лет в заточение.

Да и кто знает, чему там дитя родное научат? Будет ещё потом важничать, а там, глядишь, и конец патриархату. Однако в 1764 году всё же состоялся первый набор: из двухсот предполагаемых — всего девочек 4-6-летнего возраста. В основном это были дети из родовитых, но малообеспеченных дворянских семей.

Через год при институте открылось отделение «для мещанских девиц». Крестьянские дети, само собой, остались не у дел. […]

Стремление сделать из девушки «парфетку» (от французского parfaite — «совершенный») было маниакальным. Выговор можно было схлопотать за любое отступление от правил, будь то слишком громкий разговор на перемене, небрежно заправленная постель, не по уставу завязанный бант на переднике или выбившийся из строгой причёски локон.

Читайте также:  Экскурсия в гатчину из санкт-петербурга

За неаккуратность прикалывали неубранную бумажку или рваный чулок к платью, за «единицу» или проделку снимали передник и оставляли стоять посреди столовой во время обеда. Шалуний и строптивиц называли «мовешками» (от французского mauvaise — «дурной»).

Воспитанниц настолько тщательно оберегали от пороков, что даже заклеивали в Библиях седьмую заповедь (насчёт прелюбодеяния). «После тура мазурки кавалер обязан жениться», — всерьёз считали девицы. На балах, которые изредка проводились, мужчины, безусловно, присутствовали (исключительно родственники).

Вот только смолянки были настолько стеснительными, что не могли даже врачу показаться. […]

Изоляция девочек от дурного влияния общества была необходима для достижения поставленной цели — это условие ставил когда-то Бецкой, опираясь на высказывание Руссо: «Нет врождённых пороков и злодейств, но дурные примеры их внушают». Между «старой» породой и «новой» надо было создать искусственную преграду, дабы первая — «зверообразная и неистовая в словах и поступках» — лишилась возможности влиять на вторую». […]

Были дни, когда говорили только на немецком или на французском: хоть одно русское слово — и весь день невнимательной девочке приходилось блуждать по рекреации с картонным языком на шее, мало того, ей нигде не разрешалось сидеть. Длилось это до тех пор, пока она не услышит русскую речь от кого-то ещё, и тогда «язык» переходил к другой оплошавшей.

Во втором «возрасте» к предметам добавлялись история и география, в третьем вводилось чтение исторических и нравоучительных книг, архитектура, геральдика и опытная физика.

В последнем классе повторяли все пройденное ранее, причем особое внимание обращалось на Закон Божий и занятия «экономией», то есть домоводством, что готовило выпускницу к семейной жизни.

Девушки последнего «возраста» проходили практику: проводили уроки в младших классах. Это была своего рода подготовка к воспитанию своих будущих детей, а также хороший опыт для тех смолянок, что собирались занять должность учительницы или классной дамы.

Самым волнующим событием был публичный экзамен, на котором обычно присутствовала императорская семья. Накануне каждая девушка получала билет, по которому старалась хорошо подготовиться.

По окончании института шесть лучших учениц получали золотой шифр (металлический вензель царствующей императрицы, который носился на левом плече на белом в полоску банте), чем безумно гордились. Ещё вручались золотые и серебряные медали.

Будущее смолянок было более или менее определено: девушек либо выдавали замуж, либо устраивали при дворе фрейлиной, либо оставляли в стенах уже родного института в качестве классной дамы или учительницы.

Руденко Е., Новая порода людей, журнал «Машины и механизмы», 2011 г., N 9, с. 71-76.

Источник: http://vikent.ru/enc/4247/

Смольный

С давних времен, на месте ныне существующего Смольного монастыря, располагалось новгородское село Спасовщина. После того, как со своей стороны шведы построили крепость Ниеншанц, на этом месте был сооружен форт Сабина. После основания Санкт-Петербурга, это место использовалось для варки и хранения смолы для Адмиралтейской верфи. Так за этим местом и закрепилось название «Смольное».

Накануне своего сорокалетия императрица Елизавета Петровна решила уйти от суеты и провести остаток своих дней в стенах монастыря.

Она дала распоряжение о строительстве монастыря для ста двадцати девиц из благородных семей.

Это строительство предусматривало отдельные апартаменты каждой из девушек с комнатой для прислуги, кладовкой и кухней. Для себя, как будущей настоятельницы, она велела строить отдельный дом.

Это место было выбрано специально. Будучи молодых лет отроду Елизавета Петровна жила в находившемся здесь Смольном дворце. По этой причине дворец так же назывался Девичьим.

В 1744 году руководить проектом было назначено архитектору Франческо Бартоломео Растрелли. По его задумке монастырский комплекс должен был состоять из собора и расположенных вокруг него жилых корпусов.

Он решил отказаться от традиционных в то время крепостных стен, заменив их стенами с лепниной и вазами. Доминантой планировалась колокольня над въездными воротами.

Она должна была достигнуть 140 метров и, соответственно, быть выше колокольни Петропавловского собора.

Закладка собора состоялась 30 октября 1748 года. В основание фундамента был торжественно опущен закладной камень. Церемонию увенчал 101 залп из 20 пушек. Монастырь назвали «Смольным», по названию самого места – бывшего смольного двора.

Для управлениями работой был назначен бригадир Яков Мордвинов. На протяжении всего строительства он конфликтовал с Растрелли, отменяя или переиначивая распоряжения архитектора.

1749 году Екатерина наказала переделать проект. Собор должен был стать подобием Успенского собора в Московском Кремле. Согласно новым требованиям, у Смольного собора должны были появиться кроме главного массивного купола, еще и четыре малых.

Перед началом строительства решено было создать рабочую архитектурную модель комплекса. Для осуществления этой цели пришлось снять «три покоя и одни сени» за 11 рублей в месяц. Шесть лучших плотников трудились не покладая рук. Модель в точности повторяла последовательность строительства монастыря. После окончания строительства макета, его перевезли в специальную «модельную светлицу».

Для возведения монастыря были привлечены тысячи солдат и мастеровых. Они работали по 14 часов в день. Елизавета Петровна была восхищена размахом и ходом строительства. Для колокольни она велела отлить огромный колокол. Он должен был весить 20 000 пудов, а в ширину стать более 6,5 метров. Этим колоколом она хотела «перещеголять» московский Царь-колокол.

Во время строительства Растрелли неоднократно пересматривал проект. Высоту колокольни он увеличил со 140 до 167 метров, а малые купола сместил к центральному. Восхищенный этим проектом архитектор Савва Иванович Чевакинский, создавая комплекс Никольского собора, отчасти повторяя проект колокольни Растрелли.

Благодаря своеобразию взглядов Растрелли, Смольный монастырь был создан в нестандартной интерпретации барокко – в отличии от европейских «фасадных» стилей, Смольный был предназначен для осмотра со всех сторон.

Из-за начала семилетней войны в 1757 году денег на строительство стало не хватать. Проект завершен не был, а победа в войне над Пруссией развеяла желание императрицы уйти в монастырь. В 1761 году Елизавета Петровна умерла, так и не увидев освящение собора.

Недостроенным Смольный собор простоял почти пять лет. Чтобы как-то оправдать подобный «застой» была пущена легенда о невозможности проводить здесь церковные службы в течении ста лет из-за самоубийства одного из рабочих.

Достраивать корпуса собора стали в 1765 году и закончили в 1775 под руководством Юрия Матвеевича Фельтена. Однако из-за отсутствия денег интерьеры так и не были завершены.

После вступления Екатерины ІІ на престол было основано Воспитательное общество для девочек из дворянских семей. Для их проживания как нельзя лучше подходил смольный монастырь. Девушек стали называть «смолянками»

Во время правления Павла І монахинь из монастыря перевели в другие обители, а кельи занял Вдовий дом. Для благородных «смолянок» было построено здание Смольного института, куда они и переехали. Архитектором института стал Джакомо Кваренги. Существует легенда, что проходя мимо Смольного собора и восхищаясь этим творением Растрелли, он снимал шляпу и восклицал: «Вот это храм!»

Достроен собор был уже во время правления Николая І. В течение трех лет архитектор Василий Петрович Стасов занимался реставрацией, отделкой интерьеров и пристройкой новых служебных корпусов со стороны главного входа.

20 июля 1835 года Смольный собор был освящен как Собор всех учебных заведений. В честь этого была выбита бронзовая медаль с изображением храма и Иисуса Христа, благословляющего детей. За свою работу архитектор Стасов получил вознаграждение в 2 000 рублей серебром в год, выплачиваемое ему в течение 12 лет.

Смольный собор побил все рекорды строительства в Петербурге того времени – он строился целых 87 лет. Вместительность церковного зала составила около 6 000 человек и был украшен мрамором. Колокольне Растрелли так и не было суждено быть построенной.

Смольный институт благородных девиц

По указу Екатерины ІІ 24 апреля 1764 года был учрежден Смольный институт благородных девиц. Это учебное заведение стало первым в истории России женским образовательным учреждением. Она хотела «…дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

Екатерина ІІ распорядилась извещать ее о лучших воспитательных женских учреждениях Европы. Однако ни один образец работы ей не понравилась. Благодаря личному секретарю Ивану Ивановичу Бецкому на свет появился совершенно новая модель учебного заведения.

Смольный институт был учебным заведением закрытого типа, куда принимались девочки дворянского сословия. Войдя в Смольный шестилетними девочками, смолянки выходили из него уже взрослыми восемнадцатилетними девушками.

Главный аспект идеи, который «проповедовал» Бецкий состоял в том, что невинные юные создания пронесут свою чистоту через годы, не утратив и не растеряв ее. Став матерями, выпускницы Смольного института должны были передать этот свет своим детям, а те – своим.

Таким образом должна была зародиться новая нация, лишенная греха и пороков.

Институт был абсолютно закрытым заведением. Отдав на воспитание своих юных дочерей, родители лишь в определенные дни могли их навестить, прежде испросив на то разрешения руководства. Первыми были набраны шестьдесят девочек 5-6 лет. Им предстояло 12 лет изучать чтение, правописание, языки, основы математики, физики, химии.

Кроме этих общих предметов им надлежало освоить добродетели, которыми должна обладать великосветская дама: шитье, вязание, танцы, музыка, светское обхождение. Из-за длительности обучения, девочек делили на 4 группы. Знаком отличия между группами служил цвет платья воспитанниц.

Так, в 5-7 лет девочки принадлежали к младшей группе и носили платья кофейного цвета, за что их часто называли «кофейницами», 8-10 – голубые или синие, 11-13 – серые платья. Девушки от 14 лет носили белые платья.

Несмотря на возраст, у девочек был достаточно строгий распорядок дня: подъем был в 6 часов, после утреннего туалета шло обучение, а после – небольшая прогулка под строгим присмотром наставницы.

По окончанию института девушки получали место при дворе, а некоторые становились фрейлинами королевы.

После смерти Екатерины ІІ за институт взялась Мария Федоровна, жена Павла І. С ее приходом, в институте стали происходить изменения: длительность обучения составила не 12, а 9 лет, возрастных групп три, а сами группы тоже были поделены на отличниц, «середнячков» и отстающих. Два раза в год «смолянки» сдавали промежуточный экзамен, а в конце года итоговый.

Девочек из знатных семей стали набирать с 8-9 лет, а мещанок – с 11-12, так как их, готовили скорее в жены, чем во фрейлины, поэтому вместо книги «О должностях человека и гражданина», которая читалась в Екатерининское время, стали читать «Отеческие советы моей дочери».

Императрица с восторгом отзывалась о своем институте и его воспитанницах.

В своих письмах Вольтеру она писала: «Эти девицы… превзошли наши ожидания; они успевают удивительным образом, и все согласны с тем, что они становятся столько же любезны, сколько обогащаются полезными для общества знаниями, а с этим соединяют самую безукоризненную нравственность», « …мы очень далеки от мысли образовать из них монашек; мы воспитываем их так, чтобы они могли украсить семейства, в которые вступят, мы не хотим их сделать ни жеманными, ни кокетками, но любезными и способными воспитать своих собственных детей и иметь попечение о своем доме».

Вначале институт занимал помещение, которые строил Растрелли при Елизавете Петровне для Смольного монастыря. Но, даже пристроив третий этаж, эти помещения едва ли подходили для исполнения своей роли. Для этого в начале 19 в. было принято решение построить специальное здание для Смольного института. Для этой цели был приглашен архитектор Д. Кваренги.

Новые помещения были гораздо удобнее старых: на первом этаже расположились классы для занятий, а второй был занят жилыми комнатами.

Настоящей изюминкой здания стал большой парадный зал с оригинальными люстрами.

Проект Кваренги поражал своей продуманностью не только самого здания, а и планировкой вокруг него: со стороны главного подъезда была устроена большая площадь, а с другой стороны заложили великолепный сад.

Смольный институт благородных девиц просуществовал вплоть до 1917 года, став одним из самых долговечных начинаний Екатерины ІІ.

Легенды и мифы

Долгое время ходили самые разнообразные слухи и легенды о подземных ходах под Смольным. И действительно, как утверждают журналисты, в Смольном существуют прочно замурованные двери, которые ведут «неизвестно куда».

Правда оказалась проще чем легенды – оказывается, под зданием Смольного монастыря находится первое в мире атомное бомбоубежище оборудованное по всем нормам противоатомной защиты.

Во время блокады Ленинграда в этом убежище прятался Андрей Александрович Жданов – первый секретарь обкома партии.

С 1923 года Смольный собор не функционировал и использовался как склад. В 1972 году иконостас и всё имущество собора было передано в музеи. В 1974 году в соборе был открыт филиал Музея истории Ленинграда. В 1990 году здесь открыт концертно-выставочный комплекс. На сегодняшний день в здании Смольного института находится резиденция губернатора Петербурга и размещается городская администрация.

Источник: http://Peterburg.center/maps/smolnyy

Ссылка на основную публикацию