Кинооператор александр осипович дранков

Александр Дранков: биография автора первого российского фильма и фотографа

Днем рождения российского кино принято считать 15 октября 1908 года — дату выхода на экран первого отечественного игрового фильма «Понизовая вольница». Эту «фильму» сделал чрезвычайно предприимчивый фотограф и «первый кинематографщик» Александр Осипович Дранков.

Жизнь этого человека напоминает авантюрный роман. Примечательно, что сам он отнюдь не относился к кинодеятельности как к миссии. В отличие от своего главного конкурента — Александра Ханжонкова, Дранков был бизнесменом и азартным игроком. Им двигали любопытство, тщеславие и желание самоутвердиться.

В воспоминаниях о Дранкове часто встречается замечание, что в каждом начинании ему был важен яркий старт, потом же азарт шел на спад — и дело постепенно разваливалось. Наверное, эта особенность характера Дранкова — неусидчивость — и не позволила ему развернуться в Америке на все сто.

Там он оказался в 1922-м.

Как многие пионеры русского cinema, после Октябрьской революции 1917 года Дранков уехал на юг, в Ялту, а оттуда бежал в Константинополь.

«У, гнусный город!» — говорит о тогдашней столице Османской империи Люська, героиня булгаковской пьесы «Бег». «Ужасный город! Нестерпимый город! Душный город!» — вторит ей приват-доцент Голубков.

Действительно, много обнищавших русских эмигрантов бродило тогда по Константинополю.

Булгаковские герои пытались выиграть на тараканьих бегах в заведении Артура Артуровича, но чаще спускали там последние гроши…

Не с Александра ли Осиповича Дранкова списан Булгаковым «тараканий царь Артурка»? Ведь именно этим малопочтенным делом промышлял в Константинополе автор первого русского фильма, бывший владелец шикарного киноателье… Авантюрный дух помог Дранкову выкарабкаться там, где другие русские эмигранты просто шли на дно.

Впрочем, позже пришлось и ему испытать на себе настоящие тяготы голодной эмигрантской жизни — в США, куда он перебрался из Константинополя. Как большинство приезжих, начинал Дранков с самой черной работы. Как только немного разжился деньгами, купил киноустановку-передвижку, фургон и стал устраивать показы для русских эмигрантов.

Естественно, такое дело не могло удовлетворить амбиции Александра Осиповича, да еще в мире, где можно выгодно продать сюжеты из «русской жизни». Дранков перебрался поближе к Голливуду и широко анонсировал свой первый американский кинопроект — фильм о романе цесаревича Николая и балерины Матильды Кшесинской.

Как опытный производитель сенсаций, он понимал, что на старте нужно привлечь к делу максимальное внимание. Однако, несмотря на интерес к теме, голливудская киноиндустрия не распахнула двери перед «первым русским кинематографщиком». Взять Голливуд с наскока не удалось. Да и вообще взять его Дранкову не удалось.

Остаток жизни он провел в Сан-Франциско, занимаясь тем, с чего начинал свою бурную карьеру — фотографией.

Дранков освоил фотографию еще в родном Севастополе, но быстро понял, что развернуться по-настоящему можно лишь в столице. Петербург и Москва словно ждали предприимчивого юношу. Александр Дранков почувствовал, что фото- и киносъемка — востребованный товар, а в некоторых случаях — и пропуск в «верха».

Например, его фото императорской семьи (сделанные, кстати, без разрешения) так понравились Николаю II, что рисковый фотограф получил статус поставщика двора Его Императорского Величества.

Чтобы иметь возможность бывать на заседаниях Государственной думы и многих других мероприятиях, требовавших аккредитации, Дранков заделался официальным фотокорреспондентом британской газеты Times и французской Illustration. К кинематографу он также отнесся как к ресурсу продвижения.

«Дранков попал в число основоположников благодаря своей настойчивости и изобретательности, — пишет историк кино Нея Зоркая. — Пожалуй, не корысть, не алчность, а именно авантюризм и карьеризм были главными двигателями его карьеры». Тем не менее из истории факта не выкинешь.

Александр Осипович Дранков стал автором первого русского игрового кинофильма и, кстати, первого отечественного сериала! В 1914–1915 годах в его ателье были сняты несколько фильмов из цикла «Сонька Золотая Ручка». Зрители с огромным энтузиазмом приняли этот киносериал о похождениях знаменитой одесской авантюристки — яркой, ловкой, оборотистой и обаятельной. Похожей по натуре на самого Дранкова.

Источник: https://www.culture.ru/materials/76533/postavshik-sensacii

Пионеры российского кинопроизводства: А.О. Дранков и А.А. Ханжонков

В России кино появилось в 1896 году. Тогда публике была показана картина, снятая годом ранее братьями Люмьер, — Прибытие поезда. Это было короткое видео следующего содержания: к платформе подходит поезд, из него выходят пассажиры и поезд отходит. Вот и все. Впечатление эта первая кинолента произвела поистине ошеломляющее.

Последующие картины – табун лошадей, танцующая балерина, ребенок, съедающий кашу из огромного горшка, марширующие солдаты уже не могли его затмить.

Зрители были буквально подавлены и не знали, как реагировать. Сеансы длились всего по 20 минут, но многие просиживали по несколько сеансов подряд. Не обходилось и без курьезов.

Так, при приближении поезда раздавались испуганные крики, некоторые даже в панике выбегали из зала.

В течение последующих 10 лет русские синематографы пользовались исключительно иностранным товаром. Первая русская картина была снята осенью 1907 года и демонстрировалась в феврале 1908. Пионерами в деле российского кинематографа стали Александр Осипович Дранков и Александр Алексеевич Ханжонков.

Дранков А.О. (1886 – 1949)

В 1907 году было открыто первое в России предприятие по производству кинолент «Ателье А. Дранкова». Изначально оно специализировалось на создании хроникальных фильмов.

Сам Дранков и работавшие у него операторы не пропускали ни одного значительного события в России. Похороны профессоров и генералов, визиты иностранных королей, праздники – все это становилось темой для съемки.

Огромный успех Дранкову принесла киносъемка Льва Толстого, показанная публике в 1908 году.

Серьезную конкуренцию русским хроникальным лентам составляли в эти годы художественные (постановочные) фильмы иностранного производства. Ателье Дранкова берется за создание исторической киноленты «Понизовая вольница» (или «Стенька Разин»), премьерный показ которой состоялся в октябре 1908 года. По сути, это был первый русский художественный фильм.

В этом же году Ателье Дранкова выпускает и первые российские кинокомедии «Усердный денщик» и «Увлекшийся музыкант».

Кадр из фильма «Понизовая вольница», 1908 год

На этом заслуги А.О. Дранкова не заканчиваются.

В 1914-1915 году его Ателье выпускает первый российский киносериал «Сонька Золотая ручка», который принес автору оглушительный успех.

Кадр из фильма «Сонька золотая ручка», 1914-1915 годы

Дранкова можно обвинить в том, что он гнался за сенсациями, искал кротчайшие пути к славе, не всегда уделяя должное внимание качеству выпускаемого его фирмой продукта. Однако работоспособность этого человека была поистине феноменальной. По энергии и предприимчивости он не имел себе равных.Первая художественная продукция предприятия Ханжонкова появилась в самом начале 1909 года. Это был фильм «Драма в таборе подмосковных цыган».
В том же году были созданы еще несколько художественных и документальных кинолент, среди них  «Песнь про купца Калашникова», «Ванька-ключник», «Власть тьмы» и другие. Примерно в это же время ателье Ханжанкова выпускает и первый в России научный фильм — «Операция костной опухоли». Впоследствии на предприятии будет создан специальный научный отдел для съемки образовательных фильмов по этнографии, географии, медицине, ботанике и т.д.

Чтобы успешно конкурировать с фильмами иностранного производства, Ханжонков много энергии и сил тратит на повышение качества своих кинолент.

Он привлекает режиссёра Василия Гончарова и труппу профессиональных актеров, среди которых были А. Гончаров, П. Чардынин, А. Громов, а чуть позже и И. Мозжухин.

Привлечь публику Ханжонков пытается национальной тематикой, сюжеты для своих кинолент он берет из русской классики и фольклора.

Кадр из мультфильма «Прекрасная Люканида, или Война усачей с рогачами»

На счету предприятия Ханжонкова несколько серьезных достижений в развитии российского кинематографа: съемки первого полнометражного фильма «Оборона Севастополя» (1911 год), производство первого в мире мультипликационного фильма «Прекрасная Люканида, или Война усачей с рогачами» (1912 год).

Соперничество между двумя пионерами российской кинематографии всегда было острым. В результате возникало не мало курьезных случаев, достойных сборника исторических анекдотов. Вот две показательные ситуации:

1. В феврале 1913 года торжественно отмечалось 300-летие дома Романовых. Кинематографический мир не мог пройти мимо этого события. Ханжонков, под покровительством ученых и высочайших особ, приступает к съемкам грандиозной картины  «Воцарение дома Романовых». Тогда Дранков добивается покровительства самого Николая II и анонсирует еще более масштабный проект «История царствования дома Романовых». Кроме того, он пускает слух, что планирует продемонстрировать уникальные снимки с коронации российского императора. Обе фирмы берутся за дело. Но власти разрешают снимать батальные сцены на Ходынском поле, где сражались Василий Шуйский и Лжедмитрий II, только одной группе операторов. Предприниматели были вынуждены объединиться и провести совместные съемки. В результате появились два практически одинаковых фильма.

Читайте также:  Египетский дом в санкт-петербурге

2. Похожая ситуация произошла при экранизации романа Гончарова «Обрыв». Вновь два конкурирующих предприятия одновременно выпустили две одинаковые киноленты.

Источник: http://the-world-of-culture.blogspot.com/2015/04/blog-post_14.html

Папа папарацци — литературная россия

А ещё была Земля Обетованная, где Дранков царствовал безраздельно – он был королём сенсаций. Предтеча современных папарацци, Александр Осипович, в определённом смысле, и поныне непревзойдён. Уцелевшие, к счастью, его «шалости» из жизни царских особ и выдающихся людей России, снятые методом «врасплох», сегодня уже мировая фототека.

Дранков обожал фотографическое дело: здесь он поймал свою золотую рыбку и запустил мотор исторической судьбы.

Но русский рынок к 1907 году жаждал уже киносенсаций, а Александром Осиповичем правил авантюрный нрав… Притяжение этих обстоятельств создало кинотектонику, которая не только постоянно сотрясала русскую публику Серебряного века, но и дала уникальные исторические документы.

Можно к титулованию Дранкова Поставщиком Двора Его Императорского Величества относиться как к анекдоту, но его авторитет первого фотографа Государственной Думы России – непререкаем.

Свой опыт и связи парламентского корреспондента Дранков максимально реализовал в русской кинохронике. И здесь ему не оказалось равных. Да, в погоне за деньгами он хватал горячий материал без церемоний.

Феномен в том, что архиприбыльные киносъёмки столичного ловеласа стали лицом русской истории.

Конечно, бесценные кадры есть в кинолетописях братьев Люмьер, Пате и Гомон, Александра Ханжонкова, но эпоху снял Дранков. Крупнейшие игроки кинобизнеса кормились сенсациями от Дранкова, благо он пренебрегал сферой кинопроката.

По воспоминаниям известного советского кинооператора Александра Лемберга, его дядюшку на всеядность кинопапарацци спровоцировал Лев Толстой, презиравший кинематограф и полагавший себя всесильным хозяином Ясной Поляны.

А раз лизнув славы льва…

Итак, в 1908 году господин Дранков решил явить миру великого русского писателя. В прологе, естественно, Софья Андреевна выставила кинематографщика за дверь. Ведь граф, исследователь «диалектики души», в сомнительных предприятиях не участвовал, тем более – в кинобалагане.

Разумеется, приличия обязывали Дранкова растеряться, поклониться и убраться восвояси, в чём жена писателя не усомнилась. Не знала бедная графиня, что выдворяет человека иного менталитета. Дранков единым махом опустил Их Сиятельство на грешную землю. Naturfewalt* завёл его в дощатый сортир яснополянского парка, где он и спрятался с пудовой кинокамерой.

Сколько времени он, голодный и замёрзший, героически поджидал, когда Толстой во время прогулки приблизится к заведению, неизвестно.

Но когда из глубины заснеженного леса в ореоле мощи классической литературы появился хозяин, Дранков через щель «скворечника» начал съёмку: Великий Немой не дремал! Так графский снобизм вынудил его открыть метод «скрытой камеры» (что, к слову, совершенно не занимало короля сенсаций). И нтрига завязалась страстью к лёгкой наживе или дерзким желанием первым в кинохронике запечатлеть великого старца?

Думается, Александр Осипович вкусил оба конца своей мечты. И он знал, что маленький рулон плёнки, вмещающийся на ладошке, принесёт ему известность не на годы – на века. Любой папарацци испытал бы чувство глубокого удовлетворения. Но не первый разбойник русской киновольницы.

Для полноты ощущений он решил добиться расположения Софьи Андреевны, распорядительницы издательских дел мужа. (Немыслимо представить, чтобы жена Ханжонкова, Антонина Николаевна, позволила себе общение с Дранковым.

) Нашкодивший кинематографщик, артистически владевший всеми видами мимикрии, вернулся в имение с проектором и предложил издать Толстого на экране.

Под хохот домочадцев писателя, кои хорошо ориентировались в топографии судьбы, Александр Осипович продемонстрировал свой восхитительный мир целлулоида: Толстой идёт на камеру (добирается к месту самозаточения Дранкова, но попасть туда уже не может – занято эстетикой ХХ века!) и уходит.

Сегодня эти озорные кадры – мировая фильмотека. Не устояла Софья Андреевна, позволила необузданному и безалаберному человеку снимать, и весь мир увидел великого русского писателя, его семью и быт. Дранков победил! Но опять двусмысленно.

Журнал «Кино» в 1922 году опубликовал нелицеприятное высказывание Толстого из беседы с литератором Исааком Тенеромо: «Сидит в камышах кинематографии жаба-торгаш».

Более того, из текста следует, что Лев Николаевич настолько озаботился будущим кинематографа, что смирился с этим всесильным чудовищем.

Из абсурдной беседы, не опубликованной в обширной дореволюционной кинопрессе (более 70 только столичных изданий), авторитетнейший исследователь русского кино Семён Гинзбург делает вывод: камышовая жаба – это Дранков. Конечно, он заслужил возмездие за своё стукачество.

Но, не оправдывая доносы на Ханжонкова, необходимо признать: Дранков уничижал процветавшего конкурента, а не экспроприированного фабриканта. И если бы Их Превосходительству генералу Александру Мосолову вздумалось попросить у обер-офицера Ханжонкова объяснений… А что мог оппонировать советскому журналу белоэмигрант Дранков или другие создатели русского кинематографа?

Налицо факт: съёмками Толстого Дранков вошёл в историю, а киносценарием фильма «Уход великого старца» (1912 год, режиссёр Яков Протазанов), Тенеромо в историю вляпался.

Не посчитался с протестом Софьи Андреевны, когда-то снизошедшей к нему, с чувствами детей Льва Николаевича и мнением общественности во имя гонорара, проплаченного «камышовыми жабами» от Павла Тимана (производство картины) до Иосифа Ермольева (прокат киноленты).

Победила жажда наживы? Почему же Тенеромо отказался от гонорара за публикацию беседы с Толстым, например, в «Проекторе», киножурнале того же Ермольева? Или этот текст был сомнителен даже для циничного Иосифа Николаевича?

Абсолютно неверно утверждение Гинзбурга, что из всех кинематографистов Толстой знал только Дранкова. Большая часть кинолетописи писателя принадлежит фирме братьев Пате.

С 3 сентября 1909 года их кинооператор Жорж Мейер сделал около 15 сюжетов, наиболее ценные – в Астапове. Немало снимал Толстых представитель фирмы «Эдисон» Томас Тапсэл.

Принимал граф и Роберта Перского, который в 1911 году превзошёл самого Дранкова: располагая очередным «единственным» экземпляром пьесы «Живой труп», он вознамерился своей экранизацией (реж. В.Н.

Кузнецов, Борис Чайковский) сорвать постановку драмы в Художественном театре. Тогда «Кинежурнал» (принадлежащий Перскому) написал: «Торгует произведениями своего великого отца графиня Александра Львовна, торгует ими и инженер Перский. Коммерция, ничего не поделаешь».

В 1909 году фирма Ханжонкова экранизировала драматическое произведение «Власть тьмы, или «Коготок увяз, всей птичке пропасть» (18 минут проекции). Кинолубок из 7 картин в театральных декорациях и мизансценах имел серьёзный успех (по данным Госфильмофонда РФ, фильм не сохранился).

Это первая кинопостановка режиссёра Петра Чардынина. Разумеется, изуродованную киноленту «Власть тьмы» привёз в Ясную Поляну Дранков. На первых кадрах Лев Николаевич молча вышел.

Правда и то, что о грандиозном провале ненавистного ему Ханжонкова Дранков растрезвонил, где только мог. Но с Софьей Андреевной номер не прошёл.

Пришлось объясняться письменно: «Картина исполнена не моей фабрикой, – клялся Дранков из Петербурга, – и, взяв её, я не просмотрел предварительно, полагаясь на одно заглавие». Прощённый «агнец», конечно, тут же продолжил свои похождения, но до определённой черты…

Первыми на Толстого замахнулись французы: братья Пате в 1908 году экранизировали роман «Воскресение» с Рош и Дюмени в главных ролях. Фильм шёл в прокате под коммерческим названием «Сибирские снега». В России он вызвал смех. Мейер, который также проводил киносеансы в Ясной Поляне, мог привезти эту ленту. Но посмел ли? Однако в семье Толстого наверняка знали о «Сибирских снегах».

В это же время киноверсию романа «Воскресение» создают Дэвид Гриффит в легендарном «Байографе» (США) и датская компания «Нордиск». Вряд ли писатель их видел. В дневниковых записях Льва Николаевича о первых визитах Дранкова в Ясную Поляну – ни слова.

Читайте также:  История петербургского такси

Толстой упоминает о нём лишь 7 (8) сентября 1910 года: «Я походил на солнце. Софья Андреевна непременно хотела, чтобы Дранков снимал её со мною вместе».

Единственный комментарий с именем Дранкова относится к записям от 6 – 7 января 1910 года: «Приехал кинематограф… Кинематографщики снимали. Это ничего…»

Возможно, съёмками Толстого в сентябре 1910 года Дранков спровоцировал приезд Софьи Андреевны в Кочеты. Отдыхая у старшей дочери, Лев Николаевич решил побаловаться распиливанием брёвен.

Дранков, «случайно» оказавшийся в гостях у Татьяны Львовны Сухотиной, счёл за честь незамедлительно снять Его Сиятельство. Толпа ликовала. А Софья Андреевна, измученная тревогами за будущее детей и внуков, пришла в ужас от эпикурейства мужа и срочно выехала в Кочеты.

Между супругами произошло тяжёлое объяснение, Софье Андреевне не удалось найти тайное завещание. Действительно, по просьбе графини Дранков запечатлел супругов, уединённо гуляющих в саду.

Разлад между супругами уже переходил в трагедию: Софья Андреевна в горе уехала, Лев Николаевич отказался возвращаться в Ясную Поляну. Дранков же увозил очередную сенсацию…

Валентина РОГОВА

Источник: https://litrossia.ru/item/2541-papa-paparatstsi/

Григорий распутин: убийство (часть 7)

Слева от входной двери – окна кабинета, в котором находились гости князя Ф.Ф. Юсупова. Внизу окна той самой полуподвальной комнаты…

Запечатлено на снимках

Преступление сопровождалось патриотической американской национальной песенкой «Yankee Doodle». Пластинку с ней всё играли и играли на граммофоне в кабинете.

В Юсуповском дворце на Мойке – Старец,С отравленным пирожным в животе,Простреленный, грозит убийце пальцем:

«Феликс, Феликс! Царице всё скажу…»

Максимилиан Волошин. Россия (1924).

Место мученичества уже в наши дни превратили в музейное шоу «Григорий Распутин: страницы жизни и смерти». Действующими его лицами – по европейско-американским стандартам – являются восковые фигуры старца и его убийц, всё продолжающих совершать свой «патриотический акт».Однако, справедливости ради, нужно заметить, что первым устроил это хозяин дома.

Сестра Великого Князя-убийцы так описывала зрелище, которое устраивал для своих избранных гостей князь Ф.Ф. Юсупов, пусть и недолгое время – между февральским и октябрьским переворотами 1917 г.: «Он не только посвящал всякого любопытствующего в подробности той ужасной ночи, но еще и читал публично свои записки о происшедшем.

В своем дворце в Петрограде он сохранил комнату в подвале точно в таком виде, какой она была в ночь убийства. Своим трепещущим от ужаса поклонницам он любил демонстрировать шкуру белого медведя на полу, тогда якобы всю пропитанную кровью старца.

К счастью, никаких пятен на ней не было, когда меня, не ведавшую, в какое место я попала, в этом самом подвале потчевали ужином за тем самым столом, где хозяин пытался отравить своего жертвенного [sic!] гостя».Позаботились убийцы и о вещественных доказательствах своего преступления.

Сохранился секретный документ: адресованный директору Департамента полиции рапорт от 22 февраля 1917 г. о результатах обыска на квартире секретаря Юсупова поручика 308-й Петроградской дружины Леонида Рамбура: «В результате обыска были обнаружены фотографии мертвого тела Григория Распутина и ключ от депозитного ящика № 912 в Азовско-Донском банке».

Председателем правления и директором-распорядителем Азовского-Донского банка, основанного в 1877 г. Яковом Поляковым, в описываемое время был кадет и масон Борис Абрамович Каменка (1855–1942). Что касается фиксации преступления, то тут на память приходят глухие свидетельства о кино- и фотосъемке, производившейся во время цареубийства в Екатеринбурге.

То и другое, наверняка, до сих пор хранится в сверхсекретных архивах духовных (а, может, даже и кровных) организаторов этих преступных изуверных актов. Так, падчерица поэта Арсения Тарковского вспоминала, как однажды, еще до войны, в дом ее отчима пришел один из его знакомых (Юрий Никандрович Верховский, «из бывших») и принес несколько фотографий Г.Е.

Распутина (как говорили, «из архива»). Автору мемуаров запомнилась одна из них: «лестница, покрытая ковром, на нижних ступеньках, вниз головой, лежит мужчина в луже крови».

Другим важным документом является т.н. «Полицейский альбом», хранящийся ныне в Государственном музее политической истории России в Петербурге.

Отец Тихон (Затёкин) осматривает «полицейский альбом». Государственный музей политической истории в Петербурге.

Само название экспоната, зафиксированное ныне во многих исследованиях, является, по крайней мере, большой натяжкой, если вообще не фальсификацией, совершающейся при попустительстве нынешних его хранителей. Ни одна из сохранившихся в нем надписей такой атрибуции не подтверждает.

Более того, в имеющихся подписях, сделанных по старой орфографии, во всех (!) случаях, когда приводится дата, год указан неверно: 1917-й, вместо правильного 1916-го. Вряд ли такую ошибку мог допустить профессиональный чиновник полицейского ведомства.

Темно и само происхождение альбома, о чем работники музея лишний раз стараются не поминать.

Заглавный лист первого раздела «Полицейского альбома». Государственный музей политической истории России в Петербурге.

Дело в том, что альбом поступил туда не из какого-либо государственного учреждения, как это можно было бы предположить, а по почте, причем в конце 1950-х годов. Прислал его некий В.И. Афонин из … города Грозного. Бывшее при альбоме сопроводительное письмо, как утверждают в музее, затерялось.Все эти факты не могут не вызывать сильных сомнений.

Кроме того, даже самый поверхностный осмотр альбома вызывает вопросы. Так мой доверенный человек, имевший доступ всего лишь к сканам на компьютере, писал мне: «Последняя страница сильно изуродована и нет уверенности, что это последняя страница».

Сами драконовские меры руководства музея, закрывшего по существу доступ исследователям к документу (о чем мы уже писали; см.:

http://sergey-v-fomin.livejournal.com/43817.html ), также не могут не вызывать вполне обоснованных подозрений.Интересно, что несколько фотографий, имеющихся в этом альбоме, совершенно независимо от него, оказались в собрании Центрального Государственного архива кинофотофонодокументов в Петербурге. (Далее эти случаи мы будем отмечать особо.)Кто же мог быть автором фотографий этого альбома?Совершенно очевидный ответ: полицейский фотограф. Однако в последнее время нам стали известны факты, которые могут пролить дополнительный свет на это. Имеем в виду историю, рассказанную в воспоминаниях кинооператора дореволюционной московской фирмы «Торговый дом А. Штерн и Ко» Ивана Фролова. По его словам, с ним, совершенно неожиданно (по случаю тяжелой болезни друга) очутившимся в декабре 1916 г. в Петрограде, связался А.О. Дранков (1886–1949), один из пионеров отечественного кинематографа, глава Акционерного общества «А. Дранков и Ко»

Александр Осипович (или, как его действительно звали, Абрам Иосифович) был известнейшим в Петербурге фотографом, удостоившимся даже звания «Поставщика Двора Его Императорского Величества».

Под его эгидой было образовано до полусотни «электрофотографий». Он становится фотокорреспондентом лондонской газет «Таймс», парижской «Иллюстрасьон», получает аккредитацию при Государственной думе. С 1907 г.

он занялся кинопроизводством.

Читайте также:  Красная стрела в санкт-петербурге - эталон качества российских железных дорог

Александр Осипович Дранков.

В 1920 г. А.О. Дранков оставляет Россию. Сначала в Константинополе он организует увековеченные в «Беге» Михаила Булгакова тараканьи бега, в 1922 г. перебирается в США, где, приобретя киноустановку, организовывал демонстрацию кино в русских общинах. В 1927 г.

он попытался снять фильм о взаимоотношениях Императора Николая II и балерины Матильды Кшесинской, завершившийся крахом. Скончался он в Сан-Франциско на 63-м году жизни от инфаркта.В разговоре с И. Фроловым в декабре 1916 г. А.О. Дранков заявил, что «получил разрешение на киносъемку».

«В первый день, – вспоминал Иван Фролов, – мы произвели короткую съемку. Тело Распутина из-подо льда извлекли (его нашли вблизи Петровского моста) и перенесли в деревянный сарай, находившийся на берегу. Вскоре туда был доставлен гроб. Дранкову и мне приказали сфотографировать мертвого Распутина, сначала в одежде, потом раздетого.

Дранков снимал своей фоторепортерской камерой, а я – киноаппаратом. После наших съемок гроб с телом Распутина опечатали и отправили для вскрытия.К нам подошел чиновник Министерства внутренних дел и передал приказание министра Протопопова: сдать все кино- и фотосъемки немедленно, прямо в кассетах и в непроявленном виде.

Дранков сразу вручил ему шесть кассет со снятыми пластинками. Мне тоже пришлось извлечь кассету со снятой пленкой и вручить ее чиновнику. Ни одного из сделанных нами снимков не увидели не только зрители, но и мы сами.А на завтра мы […] снимали те места, где в ночь на семнадцатое декабря проходил живой Распутин, где волокли его уже убитого.

Сняли мы днем на Гороховой улице, где проживал “Наш Друг” […] Потом произвели съемку дома и двора князя Юсупова, на Мойке […]Мы снимали всё, что можно было зафиксировать на пленку: следы крови на перилах лестницы, в вестибюле и во дворе, по которому волокли Распутина.

Зрители увидели потом на экране двух городовых, дежуривших возле дома Юсуповых и услыхавших выстрел в ночь убийства, прорубь у Петровского моста, откуда был извлечен труп, сарай, в котором он лежал мертвый.

Снимали мы и Петровский мост, с которого сбросили Распутина…»

Источник: https://sergey-v-fomin.livejournal.com/47229.html

Социальная сеть памяти о наших кумирах, близких, друзьях и людях ценных нашему сердцу

Алекса́ндр О́сипович Дранко́в (18 января 1886, Феодосия — 3 января 1949, Сан-Франциско)

— русский фотограф, кинооператор, продюсер, один из пионеров российского кинематографа, колоритнейшая фигура дореволюционного столичного бомонда.

Место рождения Александра Осиповича (при рождении Абрама Иосифовича) Дранкова достоверно неизвестно. Oн родился 18 января 1886 году в Феодосии в многодетной еврейской мещанской семье. Его детство прошло в Севастополе. По воспоминаиям А. Лемберга, Дранков в начале XX века содержал танцкласс в Севастополе, на доходы от которого кормил всю свою семью.

Затем Дранков увлекается фотографией и быстро становится профессиональным фотографом, после чего переезжает в Санкт-Петербург, где добивается удивительной известности и за удачные снимки Николая II даже удостаивается звания «Поставщик Двора Его Императорского Величества».

Дранкову также удается существенно удешевить фотопроизводство и открыть целую сеть «элекрофотографий» (не менее 50 студий), где снимки делаются при усиленном электрическом освещении, что приводит к значительной экономии.

Впоследствии он также становится фотокорреспондентом лондонской газеты «Times», парижской «L’Illustration» и получает журналистскую аккредитацию при Государственной Думе.

В 1907 году Абрам Дранков решает заняться кинопромышленностью. Он открывает так называемое Ателье А. Дранкова (впоследствии преобразованное в Акционерное общество «А.

Дранков и Ко») и начинает снимать хроникальные фильмы (Дранков и работавшие на него операторы оставались обычными участниками всех крупных событий в обеих российских столицах до самой революции), а затем приступает и к съёмкам художественных короткометражных лент — например, он пытается поставить игровую картину «Борис Годунов». Фильм не был закончен, хотя снятые для него материалы демонстрировались в кинотеатрах в том же 1907 году под названием «Сцены из боярской жизни».

Сенсационным успехом Дранкова на почве документалистики становится первая киносъёмка Льва Николаевича Толстого (1908).

Первой вышедшей на экран художественной кинолентой производства Дранкова стал фильм «Понизовая вольница» («Стенька Разин»), премьера которого состоялась 15 (28) октября 1908 года.

«Вольница» была также первым фильмом в русской истории, показ которого сопровождался оригинальным звуком: вместе с плёнкой кинотеатры приобретали также граммофонную запись музыки, написанной Н. М.

Ипполитовым-Ивановым для постановки одноименной пьесы Василия Гончарова в театре «Аквариум» — и первым случаем нарушения кинопроизводителем авторских прав (Дранков не заключил формальный договор ни с автором сценария, ни с автором музыки).

Следующим фильмом ателье Дранкова стала первая российская кинокомедия «Усердный денщик» (1908). Дранков также придумывает новый вид кинорекламы — он выпускает открытки с кадрами из своих фильмов и помещает сцены из фильмов на афишах, чего до него не делал никто в мире.

Начало деятельности в российском кино Александра Ханжонкова вызвало острую ревность Дранкова.

Познакомившись с Ханжонковым и узнав о его планах поставить фильм «Песнь про купца Калашникова», Дранков начинает готовить для этого фильма «срыв» (то есть упреждающий выпуск заведомо провального фильма с тем же названием).

Ханжонков, получив информацию о намерениях Дранкова, ускоряет производство своей ленты и успевает вывести её на рынок прежде, чем будет готов конкурирующий фильм.

После этого на протяжении десятилетия конкуренция Ханжонкова и Дранкова была одной из основных интриг российской кинематографической жизни, периодически приводившей к появлению в прокате почти одинаковых картин — например, «Воцарение Дома Романовых» производства Ханжонкова и «Трёхсотлетие царствования дома Романовых» производства Дранкова (оба — 1913). В том же, 1913-м, году принял крещение именем Александр ​Осипович.

Дранков первым в России приступил к выпуску отечественных детективных киносериалов, которые тем временем уже вошли в моду во Франции. Снятый в его ателье многосерийный фильм «Сонька — Золотая Ручка» (1914—1915) пользуется беспрецедентным успехом у массовой публики.

В 1917 году Дранков сначала пытается заработать на теме революции и выпускает несколько «революционных» фильмов — например, «Георгий Гапон», «Бабушка русской революции» (оба — 1917), — но после октябрьского переворота решает оставить Петербург.

События следующего периода его жизни достоверно неизвестны — по противоречивым воспоминаниям его знакомых, он возвращается на юг, пытается спекулировать драгоценностями в Киеве, затем занимается в Ялте съёмкой порнографических фильмов.

В ноябре 1920 года он эмигрирует в Константинополь, где зарабатывает, по одним сведениям, организацией тараканьих бегов, а по другим — кинопрокатом и содержанием парка аттракционов. В 1922 году он перебирается в США, где покупает передвижную киноустановку и организовывает кинопоказы в русских общинах.

В 1927 году пытается вернуться в кинобизнес, но его намерение снять масштабный фильм о любви Николая II и балерины Матильды Кшесинской заканчивается крахом.

После неудачной попытки утвердиться в Голливуде Дранков открывает кафе в городке Венис (Калифорния), а спустя некоторое время переселяется в Сан-Франциско, где до конца своих дней работает в собственной компании «Фото-тон сервис» (фирма печатала фотоснимки, а также продавала фотопринадлежности).

Скончался 3 января 1949 года в 19.35 в возрасте 62 лет 11 месяцев и 19 дней от инфаркта миокарда. Похоронен в Колме (предместье Сан-Франциско, Калифорния).

Источник: http://scorbim.ru/biography.php?id=3625

Ссылка на основную публикацию