А.чернов и н.павлов – самосуд, дуэль или ритуальное убийство?

Убийства флотских офицеров в период февральской революции 1917 г

Февральская революция 1917 года в главных базах Балтийского флота сопровождалась стихийными самосудами и расправами над неугодными матросам офицерами.

Эти события в значительной степени повлияли на радикализацию революционных событий в стране, на развязывание Гражданской войны.

Февральско-мартовские самосуды 1917 года на флоте относятся к числу тех достаточно редких исторических фактов, когда трагичность происшедшего ясна, но события замалчивались, поиск виновников в лучшем случае оставлялся «на потом».

Только после Гражданской войны, когда настало время «собирать камни», стали появляться отдельные публичные оценки трагичной значимости самосудов 1917 года. Так, авторитетный флотский офицер-эмигрант Г.К. Граф отмечал: «Эти убийства были ужасны, но еще ужаснее то, что они никем не были осуждены»[1]. Другой известный свидетель событий Б.П.

 Дудоров (капитан 1 ранга, начальник воздушной дивизии Балтийского моря) в связи с самосудами писал: «Ничто не разделяет людей в такой степени, как взаимно пролитая кровь. Она отравляет души обеих сторон. В народах примитивных она рожает «кровную месть», живущую в поколениях.

Но и среди людей высокой культуры она вырывает глубокую пропасть, засыпать которую могут лишь долгие годы»[2].

Самосуды были связаны, прежде всего, с известной авангардной ролью матросов в революции 1917 года.

В научной и мемуарной литературе советского периода сложились следующие представления о причинах этой роли: резкая социальная разница между матросами и офицерами, в основном выходцами из высшего дворянства; тюремно-казарменная дисциплина на кораблях и в базах; высокий уровень грамотности матросов; возросшее значение флота как военной силы в условиях Первой мировой войны (на 1 января 1917 г. в списках боевых судов флота состояло 558 кораблей); близость основных флотских баз к столице; накопленные с 1905 года революционные традиции и деятельность революционных партий на флоте[3]. Однако эти причины следует дополнить, прежде всего социально-психологическими факторами[4]. Как представляется, среди них особенно важную роль играл оставшийся невыясненным на флоте вопрос о виновниках поражения в Цусимском проливе и в других сражениях Русско-японской войны 1904—1905 гг., носившей морской характер. Матросы были склонны считать виновниками офицеров и все командование, а офицеры — революцию и революционно настроенных матросов. Важными также были психологические причины внутрифлотского соперничества: повышенная революционная активность в 1917 году Балтийского флота по сравнению с Черноморским, в то время как у последнего была авангардная роль в революции 1905—1907 гг. Здесь очевидно значительно повлияла разница отношения к Первой мировой войне. Черноморцы активно участвовали в боевых действиях и видели продолжение революции в продолжении войны как революционной, что совпадало с позицией правых и соглашательских партий. Ядро Балтийского флота — линкоры — в сражениях участия не принимали и, когда началась революция, их экипажи стремились максимальной активностью в ней заявить о себе. В дальнейшем развитие революции больше пошло по антивоенному большевистскому пути. В стремлении теперь уже черноморцев «догнать» балтийцев при замалчивании трагизма февральско-мартовских событий волна самосудов, схожая с Балтийским флотом, прокатилась на Черноморском зимой 1917—1918 гг.

На необходимость искать истоки ожесточенности Гражданской войны еще в начале революционного процесса 1917 года и, прежде всего, в связи с февральско-мартовскими самосудами на флоте в дальнейшем обращали внимание и представители революционных партий. В частности, это особенно подчеркивал бывший Нарком юстиции левый эсер И.З.

Штейнберг в известном труде «Нравственный лик революции»[5]. В целом причины трагических событий представителями различных партий целиком определялись их политическими пристрастиями.

При этом диапазон мнений о причинах самосудов был очень велик: от абсолютной стихийности происшедшего до полной сознательности в действиях матросов в период Февральской революции, а сами эти действия представлялись то героическими, то преступными.

Например, в 1987 году «Морской сборник» в статьях, посвященных 70-летию февральско-мартовских революционных событий, утверждал: «В грозовом семнадцатом под руководством большевистской партии военные моряки приняли активное участие в свержении царского самодержавия…»[6].

Далее, в первой статье, рассказывалось в основном о восстании в Кронштадте — в том духе, что началось оно по плану и по сигналу большевиков, что «повсюду были установлены засады с пулеметами», что «оказавшие сопротивление монархисты были убиты».

Такое освещение событий отражало официальную точку зрения советских историков на Февральскую революцию, озабоченных, прежде всего тем, как бы не преуменьшить организующую роль большевиков и не преувеличить фактор стихийности[7]. Сегодня февральско-мартовские самосуды чаще либо замалчиваются[8], либо преобладают совершенно иные по сравнению с советским периодом утверждения.

Например, такое: «О жестокостях, творимых восставшими, кое-что написано. Менее известно, что сохранившиеся в архивах описания матросских расправ над офицерами в Кронштадте и Гельсингфорсе оставляют далеко позади те ужасы, которые кинематографически нагромоздил А. Солженицын»[9].

Но ужасы самосудов достаточно подробно были описаны и в советской мемуарной литературе, в том числе и во флотской. Особенно это присуще было литературе 1920-х годов. Так, в ней без «приглаживания» описана расправа матросов над самой одиозной фигурой среди погибших офицеров — командиром Кронштадтского порта адмиралом Р.Н.

Виреном, известным своей мелочной требовательностью к соблюдению подчиненными уставных норм: «Толпа с ревом дикого зверя набросилась на беззащитную жертву…». Причем, Р.Н. Вирен выглядел «несчастным», «с гордыми нотками»[10], в то время как офицеры-эмигранты, вспоминая Р.Н.

Вирена в своих мемуарах, могли ограничиться упоминанием только случаев его явного самодурства. Типичным примером описания самосудов в Гельсингфорсе являются мемуары большевистского лидера, начавшего восстание линейного корабля «Павел I» Н.А. Ховрина, ранее находившегося под арестом и вернувшегося на корабль в первые дни после самосудов.

Он не скрывал случайности многих жертв, особенно первых, явившихся, как правило, следствием накаленности общей обстановки и результата сдачи нервов (причем без разницы — у офицера или у матроса). А после, «связанная между собой уже не словами, а делом, команда не могла остановиться на этом»[11]. Н.А.

Ховрин откровенно описывает жуткие сцены убийств офицеров с помощью «кувалды», с «добиванием» раненых и т.д., делает это не без сочувствия к офицерам, исполнявшим свой служебный долг и недальновидно оказывавшим сопротивление действиям матросов. Но в то же время он не осуждал действия убийц-матросов. Н.А.

Ховрин назвал происходившие жестокости «лишь каплей в море по сравнению с тем, что приходилось переносить матросам за время службы от своего командного состава» и «детской забавой» по сравнению с расправами над матросами в 1905 году[12].

В качестве «средней» точки зрения советской литературы можно, пожалуй, привести свидетельство присланного ЦК РСДРП(б) в Кронштадт сразу после окончания Отдельных гардемаринских классов мичмана Ф.Ф.

Раскольникова, который писал: «Буржуазные газеты с бешеным ожесточением приписывали расстрелы кронштадтских офицеров нашей партии, в частности, возлагали ответственность на меня. Но я приехал в Кронштадт уже после того, как закончилась полоса стихийных расправ.

Что касается нашей партии, то она, едва лишь овладев кронштадтскими массами, немедленно повела энергичную борьбу с самосудами. Расстрелы офицеров… носили абсолютно стихийный характер, и к ним наша партия ни с какой стороны не причастна»[13].

Это свидетельство верно, если не считать некоторого преувеличения автором своей роли и роли большевиков в «овладении» кронштадтскими массами. Самосуды главным образом прекратила не какая-либо партия, они резко пошли на убыль, как только сознательная часть кронштадтцев почувствовала, что победа революции обеспечена, а самосуды наносят ей вред.

В Февральскую революцию на флоте погибли около ста офицеров: в Гельсингфорсе — около 45, немногим меньше в Кронштадте, в Ревеле — 5, в Петрограде — 2, а также свыше 20 боцманов, кондукторов и сверхсрочников. Кроме того, 4 офицера покончили жизнь самоубийством, 11 пропали без вести (вероятно, убиты, или сбежали)[14].

В Гельсингфорсе было арестовано около 50 офицеров и в Кронштадте около 300[15]. Ряд офицеров, спасаясь от самосудов, сами пожелали быть арестованными[16]. В Гельсингфорсе большая часть офицеров была выпущена в первые же дни после событий.

Но остальные, около двух десятков человек, в основном причастные к подавлению Свеаборгского восстания 1906 года, находились в тюрьме, по крайней мере, еще в июле 1917 года[17]. В Кронштадте в конце мая под арестом продолжали находиться 180 человек[18].

Временное правительство пыталось перевести их в Петроград отдельными группами. «Но, — как жаловался министр юстиции П.Н. Переверзев на съезде офицерских депутатов 25 мая, — каждый раз собирались огромные толпы, требовавшие, чтобы ни один офицер не был вывезен из Кронштадта.

…И, считаясь с непримиримым настроением в Кронштадте, мы не прибегали к решительным мерам, чтобы не вызвать насилий над заключенными офицерами»[19]. Фактически офицеры в Кронштадте как элемент управления утратили свою роль.

На лицо беспощадность матросского бунта. Всего во время Февральской революции в стране по разным данным погибло несколько сотен человек (как сторонников, так и противников самодержавия)[20].

Количество морских офицеров среди них соизмеримо с офицерскими потерями на флоте в битве при Цусиме (184) и в период Первой мировой войны до Февральской революции (208). Но дело даже не в цифрах и сравнениях.

Численность жертв февральско-мартовских событий на флоте, как правило даже преувеличивается, но последствия расправ над офицерами явно недооцениваются, хотя современники отмечали, что «всего тяжелее дни революции прошли во флоте»[21].

Если беспощадность матросского бунта очевидна, то существовавший комплекс причин для него и отношение к жертвам бунта ясно ставит под сомнение его бессмысленность. Наиболее бессмысленным и случайным считается убийство командующего Балтийским флотом вице-адмирала А.И. Непенина[22].

Произошло это днем 4 марта, когда уже закончилась полоса самосудов (в ночь на 4 марта). А.И. Непенин направлялся на многотысячный митинг гарнизона Гельсингфорса и был в воротах порта убит выстрелом в спину, раздавшегося из находившейся сзади группы матросов.

Совсем другая судьба была у его товарища и единомышленника, командующего Черноморским флотом А.В. Колчака, что, казалось бы, подтверждает случайность убийства А.И. Непенина. А.В. Колчак стал чуть ли не героем Февральской революции. Считается, что главную роль здесь сыграло нежелание А.И.

 Непенина организовать манифестацию в Гельсингфорсе по случаю победы революции в Петрограде, в то время как А.В. Колчак сделал это.

На самом деле противоположность действий командующих была непринципиальной. Оба они были назначены на должности командующих флотами почти в одно и то же время (А.В. Колчак в середине 1916 г., А.И. Непенин двумя месяцами позже) и по одним и тем же соображениям — как сторонники активных методов борьбы с противником[23]. И А.И. Непенин, и А.В.

Колчак были одними из главных фигур высшего военного командования, высказавшихся за отречение царя[24]. Им обоим при выступлении перед матросами в связи с восстанием кричали «Ура!»[25]. А.И.

 Непенин с получением известий об убийствах офицеров на кораблях 2-й бригады линкоров рекомендовал офицерам присоединиться к манифестации нижних чинов в городе[26].

Убийство А.И. Непенина произошло по той же причине, почему вообще самосуды в Февральскую революцию имели место на Балтийском флоте и их не было на Черноморском — разнице настроений балтийских и черноморских матросов в силу указанных факторов, а также по причине не очень заметных на тот момент деталей. Так, А.И.

Непенин на встрече с представителями команд неосторожно высказался о возможности привлечения к ответственности в будущем виновных в убийстве офицеров[27]. Матросы к этому вопросу относились исключительно болезненно. А.В.

Колчак, над которым «висел» разбор царем по окончании войны взрыва линкора «Императрицы Марии»[28], очевидно, более искренне радовался происшедшим событиям и не допускал подобных промахов. Кроме того, в Севастополь новости поступали с опозданием и А.В. Колчак учитывал опыт реакции на самосуды командования на Балтийском флоте[29]. Возможно также, что в действиях А.И.

Непенина,имело место сильное переживание за быстрые результаты своей «эмоциональной» телеграммы накануне отречения царя. А.И. Непенин мог посчитать, что его телеграмма привела к сокрушению 300-летней монархии, и неосознанно обострял положение, чтобы оправдать ее.

Источник: http://history.milportal.ru/2014/05/ubijstva-flotskix-oficerov-v-period-fevralskoj-revolyucii-1917-g/

За что расстреляли генерала Павлова?

Катастрофа на Западном фронте, созданном на базе Западного особого военного округа, стала одной из самых трагических страниц в первые дни войны.

Уже 28 июня были захвачены Минск и Бобруйск, западнее белорусской столицы попали в окружение 3-я и 10-я армии, а остатки 4-й армии отошли за Березину. Создалась угроза быстрого выхода подвижных соединений врага к Днепру и прорыва к Смоленску.

Руководители Западного фронта — командующий генерал армии Д.Г. Павлов, начальник штаба генерал-майор В.Е. Климовских, начальник связи генерал-майор А.Т. Григорьев, командующий 4-й армией генерал-майор А.А.

Коробков и ряд других военачальников в первые дни июля они были отстранены от своих постов. А затем преданы суду военной коллегии Верховного суда СССР и расстреляны. Чуть позднее, в сентябре 41-го та же участь постигла командующего артиллерией фронта генерал-лейтенанта Н.А. Клича.

Роковая ошибка Сталина

Читайте также:  Где происходят события повести м.ф. достоевского «белые ночи»?

Среди историков нет разногласий в том, что эта мера была не чем иным, как попыткой Сталина переложить на военачальников всю вину за поражения в начале войны и тем самым сохранить в неприкосновенности собственную репутацию. Комплекс документов, имеющихся в распоряжении специалистов, позволяет именно на вождя возложить основную ответственность за то, что войска Красной Армии встретили вражеское нападение на положении мирного времени.

Из опасения дать немцам хоть малейший повод к агрессии (хотя их целенаправленная подготовка к войне не оставляла сомнений), Сталин запрещал военному руководству самые элементарные действия по приведению войск в необходимую степень боевой готовности. Жестко пресекались все попытки командующих войсками округов, в том числе Западного особого, заранее выдвинуть на боевые позиции к границе хоть какие-то дополнительные силы.

Просчет в определении вероятных сроков нападения Германии стал наиболее роковым в ряду трагических ошибок руководства СССР. Вследствие него не было сделано главное — войска прикрытия, предназначавшиеся для отражения первого удара противника и выигрыша времени для развертывания второго эшелона оборноы, своевременно не привели в полную боевую готовность.

Политическая расправа

Сама процедура установления круга виновных выглядела политическим заказом. 30 июня Павлов был отстранен от должности и вызван Сталиным в Москву. Генерал пробыл в столице несколько дней, встретившись лишь с начальником Генштаба генералом армии Жуковым. Сталин его не принял и приказал возвращаться «туда, откуда приехал», хорошо зная, что бывший командующий до штаба фронта не доедет.

4 июля по дороге в Гомель, где к тому времени размещался штаб Западного фронта, Павлов был арестован.

Процедуру ареста контролировал начальник Главного управления политической пропаганды РККА армейский комиссар 1 ранга Мехлис, по совместительству назначенный членом военного совета фронта.

Ему же было поручено определить круг лиц из командного состава фронта, которые вместе с бывшим командующим должны были предстать перед судом, и сформулировать правдоподобное обоснование расправы над ними.

6 июля 1941 г. Мехлис собственноручно составил на имя Сталина телеграмму следующего содержания, которую, кроме него, подписали командующий фронтом Маршал Советского Союза Тимошенко и еще один член военного совета фронта Пономаренко:

«Военный совет установил преступную деятельность ряда должностных лиц, в результате чего Западный фронт потерпел тяжелое поражение. Военный совет решил:

1. Арестовать быв[шего] нач[альника] штаба фронта Климовских, быв[шего] заместителя командующего ВВС фронта Таюрского и начальника артиллерии фронта Клич[а].

2. Предать суду военного трибун[ала] командующего 4-й армией Коробкова, командира 9-й авиадивизии Черных, командира 42 сд Лазаренко, командира танкового корпуса Оборина.

3. Нами арестованы — начальник связи фронта Григорьев, начальник топографического отдела фронта Дорофеев…

Просим утвердить арест и предание суду перечисленных лиц…»

В тот же день последовал ответ вождя, от имени Государственного Комитета Обороны одобрявшего произведенные аресты и приветствовавший «эти мероприятия как один из верных способов оздоровления фронта».

Судя по материалам следствия, Павлова и его бывших подчиненных жестоко пытали. Бывшего командующего фронтом вынудили дать признательные показания, что он был выдвиженцем «врага народа» Уборевича, расстрелянного в 1937 г. вместе с Тухачевским. На вопрос: «Вы как заговорщик открыли фронт врагу намеренно?» Павлов по существу дал утвердительный ответ.

22 июля в ходе скоротечного судебного заседания под председательством Ульриха он нашел в себе мужество отвергнуть обвинения во враждебной деятельности, признав себя виновным лишь в том, что войска округа заранее не были приведены в состояние полной боевой готовности.

По приговору суда Павлов, Климовских, Григорьев и Коробков были признаны виновными в том, что они проявили трусость, бездействие, нераспорядительность, допустили развал управления войсками, сдачу оружия и боеприпасов противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций частями фронта, тем самым дезорганизовали оборону страны и создали возможность противнику прорвать фронт советских войск. Их приговорили к расстрелу, и в тот же день приговор был приведен в исполнение.

Это была расправа, прикрытая инсценировкой суда, ибо приговор основывался только на показаниях подсудимых, никакие оперативные документы при этом к разбирательству не привлекались, и показания свидетелей не заслушивались.

Записка генерала Сандалова

Первым, кто официально поднял вопрос о невиновности расстрелянных генералов, был генерал — полковник Л.М. Сандалов. Его дочь Татьяна Леонидовна передала редакции его докладную записку и письмо, которые публикуются впервые.

СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА Л. М. САНДАЛОВА НАЧАЛЬНИКУ ВОЕННО-НАУЧНОГО УПРАВЛЕНИЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СССР ГЕНЕРАЛУ АРМИИ В.В. КУРАСОВУ

1 сентября 1956 г.

Войска Западного Особого военного округа, в том числе и 4 А, в течение начального периода Великой Отечественной войны почти целиком были разгромлены. В тот период я был начальником штаба 4-й армии.

Виновато ли командование войсками ЗОВО (переименованное с первых дней войны в командование войсками Западного фронта) и командование 4 А в разгроме войск в начальный период войны?

Для того чтобы ответить на этот важный и сложный вопрос, следует, на мой взгляд, предварительно ответить на другой вопрос: смогло ли бы любое другое командование войсками округа и армии предотвратить этот разгром?

Едва ли кто возьмется доказать возможность предотвращения разгрома войск округа и при другом более талантливом составе командования войсками округа.

Ведь войска соседних с ЗОВО Прибалтийского и Киевского военных округов были также разгромлены в начальный период войны, хотя главный удар врага и не нацеливался против войск этих округов.

Следовательно, поражение войск наших западных приграничных военных округов зависело, в конечном счете, не от качества управления войсками, а случилось:

— во-первых, вследствие более слабого технического оснащения и более слабой подготовки войск и штабов Красной Армии по сравнению с армией гитлеровской Германии

— во-вторых, вследствие внезапности нападения полностью отмобилизованной и сосредоточенной к нашим границам фашистской армии против не приведенных в боевую готовность наших войск.

В этих основных причинах разгрома войск приграничных военных округов доля вины командования войсками округов и армий невелика, что, на мой взгляд, не требует особых доказательств.

Против войск ЗОВО был направлен главный удар и, в частности, из четырех танковых групп, игравших основную роль в наступательной операции немцев, две танковые группы наступали против войск ЗОВО. С другой стороны, быстрота разгрома войск Западного округа, несомненно, в чем-то зависела и от слабого управления войсками со стороны командования войсками ЗОВО и армий.

Причиной слабого управления войсками ЗОВО в значительной мере является более чем неудачный состав командования войсками ЗОВО и в первую очередь несоответствие своей должности самого командующего войсками округа.

Генерал армии ПАВЛОВ, не имея опыта в командовании войсковыми соединениями (исключая командование в течение непродолжительного срока танковой бригадой), после участия в войне в Испании был назначен начальником АБТУ Красной Армии, а за год до войны командующим войсками ЗОВО.

Не имея ни опыта в управлении войсками, ни достаточного военного образования и широкого оперативного кругозора, генерал армии ПАВЛОВ растерялся в сложной обстановке начального периода войны и выпустил из рук управление войсками.

Такими же случайными и не соответствующими своим должностям были командующий ВВС ЗОВО КОПЕЦ и командующий артиллерией округа КЛИЧ.

И тот, и другой, так же, как и сам ПАВЛОВ, были участниками войны в Испании и опыта в управлении войсковыми соединениями не имели: КЛИЧ до командировки в Испанию весьма продолжительное время был преподавателем и начальником кафедры артиллерии в академии, а КОПЕЦ до войны в Испании командовал авиаэскадрильей (в первые дни войны КОПЕЦ застрелился).

Можно ли было назначать ПАВЛОВА, КОПЕЦ и КЛИЧА с их легким военно-научным багажом и опытом на такие высокие должности в самый важный военный округ Красной Армии? Ответ очевиден.

Резюмирую изложенное:

1. Основная вина в разгроме войск ЗОВО в начальный период войны должна быть с командования войсками ЗОВО снята.

2. Более тяжелая доля вины командования войсками ЗОВО в разгроме войск округа по сравнению с командованием соседних военных округов проистекает из-за неудачного состава командования ЗОВО предвоенного периода, и часть этой вины поэтому ложится на тех, кто утвердил такой состав командования округа.

3. Никакого заранее намеченного умысла по разгрому войск округа или способствованию разгрому войск со стороны всего командования округа и его отдельных лиц не было.

4. Судимость с представителей командования войсками ЗОВО должна быть снята.

Фрагмент письма генерал-майора И.И. Семенова

генерал-полковнику Л.М. Сандалову:

«Я лично от начала и до конца был непосредственным участником этих событий. Со всей ответственностью могу сказать, что ни паники, ни растерянности с их (Павлов и его заместители — Ю.Р.) стороны не было.

Все, что можно было сделать в тех тяжелых условиях, делалось, но было поздно, мы расплачивались за упущенное время и за то, что были успокоены и верили, вернее, нас заставляли верить, что немцы наши чуть ли не друзья, вспомните заявление ТАСС и снимки в газетах.

Лично я предлагал Климовских и Павлову за две-три недели до начала войны поднять войска по плану прикрытия, но они на это не пошли, было прямое указание не делать этого.

Эх, Леонид Михайлович! Если бы мы это сделали хотя бы за неделю до войны, разве бы мы дали немцам так быстро продвигаться, даже несмотря на их превосходство?»

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 июля 1957 г. приговор от 22 июля 1941 г. в отношении Д.Г. Павлова, В.Е. Климовских, А.Т. Григорьева и А.А. Коробкова и приговор от 17 сентября 1941 г. в отношении Н.А. Клича были отменены, и дела на них производством прекращены за отсутствием в их действиях состава преступления.

Юрий Рубцов — полковник, член Российской ассоциации историков Второй Мировой войны

Фото [*]

Источник: https://svpressa.ru/war/article/10296/

Цареубийство – эксцесс революции или ритуальное убийство? архимандрит рафаил (карелин)

Опубликовано 16.07.2016

В июле 1918 года, в Екатеринбурге, было совершено гнусное и подлое злодеяние, которое навсегда останется черным пятном в истории человечества — это убийство Императора Николая II и его семьи.

Последний православный император был убит теми богоборческими силами, которые за 19 веков до того распяли Иисуса Христа. Здесь вопрос стоит не о личностях, а о сатанинском заговоре, который, развиваясь как раковая опухоль, захватил своими смертоносными щупальцами огромную страну.

В подвале ипатьевского дома произошло не только жуткое преступление, но кульминационный акт мистической трагедии, где Государь стал одновременно жертвой и победителем, где царственная семья была коронована мученическими венцами.

Некоторые люди, в том числесвященнослужители, не могут осознать величие подвига и христианского благородства души императора, принявшего с непоколебимым мужеством, кротостью и покорностью воле Божией, ту чашу страданий и унижений, о которой ему было давно предвозвещено.

В сиянии его жертвы открылась черная бездна, в которую влекли цареубийцы несчастный и ослепленный народ.

Мученичество — это подражание и уподобление Христу. Мученик становится причастником страданий Спасителя и пьет огненное питье из Его таинственной чаши: «Чашу, которую Я пью, и вы будете пить». Подвиги мученичества разнообразны.

Но в жизни императора Николая, уже ставшей житием, особенно явственно выступают силуэты Голгофы. Это вовсе не сравнение царя Николая с Господом. Даже величайший из святых Иоанн Креститель говорил, что он недостоин развязать ремня обуви Христа.

Здесь другое, — промыслительное сходство, которое должно указать насокровенную глубину мученического подвига царя.

Когда Христос незадолго перед Своими страданиями смотрел с вершины горы на Иерусалим, — священный город, окруженный мощной крепостной стеной, с башнями, подобными утесам, — и храм, казавшимся паломникам золотым цветком, выросшем на уступе горы Морея, то Его глаза наполнились слезами.

Он видел Своим божественным взором страшную участь Иерусалима: город, залитый кровью и лежащий в развалинах, как в каменной гробнице; груды мертвых тел на улицах и площадях, покрытых как черным саваном пеплом от пожарищ; одинокий остов сожженного храма и стаи ворон, клюющих трупы на месте Святая Святых.

Он плакал о Иерусалиме, который отверг и предал на смерть своего Царя.

Последний император плакал о России, которая поверила врагам Христа, и приготовила себе страшную участь. В Гефсиманскую ночь Господь был оставлен учениками. В февральский день император был оставлен своим народом, и теми, кому доверял и считал друзьями. Толпа в претории Пилата кричала: «Не знаем другого царя, кроме кесаря».

Император Николай слышал те же крики: «Мы не знаем другого царя, кроме свободы». Народ избрал, как некогда разбойника Вараву, жестоких кесарей революции. Христос восходил на Голгофу, держа на себе крест и изнемогая под его тяжестью. Император сходил по ступеням ипатьевского дома — к своей Голгофе — держа на руках больного сына.

Ступеней было столько — сколько лет его царствования, как бы знак того, что его Голгофа началась со дня коронования. Христос был осужден на смерть как царь Иудейский. Римские воины одели Его в багряную мантию, вложили в руку трость как скипетр, одели на главу венец, и издевались над Ним, как над пленным царем.

Христос сказал на суде Пилату: «Царство Мое не от мира сего». Царство, отрекшегося от престола императора, стало царством «не от мира сего». Но богоборцы хотели, чтобы память о нем не осталась в душе народа. Вина Христа была написана на кресте «Царь Иудейский». Вина императора написана на скрижалях истории «Царь Российский».

Но истинная вина заключалась в том, что перед лицом смерти он оставался царем христианским.

Участь России была подобна участи Иерусалима. Потоки крови напаяли землю плененной России в течение многих десятилетий. Смерть царя и его семьи была ритуальной жертвой. Она была тенью Голгофы. Христос на Кресте молился за своих врагов; император молился за народ, отвергнувший его, и завещал не мстить убийцам.

До сих пор для многих неясен и не разрешен вопрос: была ли казнь царя и его семьи ритуальным убийством, или же эксцессом революции и политической акцией? Этот вопрос имеет ключевое значение для понимания совершившихся событий.

Какие силы устроили революцию? Имеет ли она мистическое основание? Вынашивались ли эти планы в оккультных союзах, имевших свой культ и обряды? Действовали ли здесь антихристианские, демонические силы? Или же революция это социальное явление, болезненный переход от одной политико-экономической структуры к другой, который не происходит без поломок и перегибов?

Читайте также:  Дуэли михаила лунина

Существует закон криминалистики: чтобы раскрыть преступление, надо определить, кому оно нужно. В советское время учили, что убийство царя носило политический характер и никакого отношения к религии не имело; царя казнили для того, чтобы монархия не была восстановлена, а так как на Екатеринбург наступал чехословацкий корпус, то эта угроза приобретала реальный характер.

Поэтому, решение было продиктовано условиями сложившейся ситуации, так сказать, «необходимостью момента». Решение было принято местной властью и спешно приведено в исполнение, а центральное правительство о нем ничего не знало.

Получается, что во всем виноват чехословацкий корпус; и если бы не он, то царская семья осталась бы живой и невредимой под заботливой опекой большевиков.

Нас не удивляет заговор лжи, который начался при жизни царя и продолжается после его смерти. Революция, проходящая под лозунгами свободы, превращается в диктатуру власти и монополию лжи. Странно то, что в эту ложь продолжают верить не только современные безбожники и «попутчики» Церкви, но часть священнослужителей.

Первая ложь. Государь, с его семьей были осуждены на смерть вовсе не местной властью, как это было объявлено, а высшей элитой кремлевского правительства тогда, когда не только наступления на Екатеринбург чехословацкого корпуса, а самого корпуса еще не существовало.

Кто были эти люди уже достаточно известно, и перечислять имена палачей России не стоит. Их главной задачей было разрушение христианства, и эту цель они осуществляли последовательно и твердо, с необычайной жестокостью.

Теперь обнаружены и опубликованы засекреченные и зашифрованные документы о распоряжении убийства царя, посылаемые из Москвы в Екатеринбург.

Вторая ложь в том, что существовала угроза реставрации монархии. Царь был оставлен всеми. Войско изменило ему. Высшее военное командование, кроме нескольких генералов, потребовало отречение царя. Даже последнее обращение императора к армии было от нее скрыто.

Значительная часть крестьянства видело в свержении царской власти возможность захватить помещичьи земли, что обещало им революционное правительство, впоследствии разорившее деревню, и превратившее крестьянство в крепостное сословие и безземельный пролетариат.

Белое движение проходило под знаменем республики и демократии. Казачество также отступило от царя, желая самоуправления, наподобие запорожской сечи. Царь, добровольно отрекшись от престола, не мог быть опасным для каких либо политических сил.

Надо помнить, что царь не упразднил монархию своим отречением, а передал власть своему брату Михаилу, но тот, оставленный без поддержки войска и народа, не принял короны.

Кого могли бояться цареубийцы? Неужели царевича Алексея! — ребенка, болевшего неизлечимой болезнью? Кто мог заступиться за царя и его семью, — Антанта или союзная с ней Америка? Но на политическом пульте этих стран уже лежала рука, которая разрушала Россию.

Ни одна страна не предложила политического убежища императору и его семье. Даже английский король, двоюродный брат царя Николая, поспешил заявить, что их приезд в Англию не желателен, хотя царь и не просил об этом.

После революции в Германии император Вильгельм был выслан из страны, можно сказать, с почетом. Его никто не судил, хотя он был главным виновником войны, которая привела Германию к поражению.

Российский царь, за которым не нашлось ни одного преступления, который добровольно отказался от власти, был подло казнен.

Какую политическую опасность представляли царевны — юные девушки, младшая из которых была почти ребенком? Их смерть могла бы скорее показать демонический лик революции и вызвать негодование как внутри страны, так за ее пределами. С политической точки зрения это был проигрышный и ошибочный шаг.

Но люди, убившие царя, вернее те, кто направляли их руку, преследовали свои демонические цели. Семья царя была расстреляна и заколота штыками, и была уничтожена вместе с теми, кто отказался покинуть пленников. Из ипатьевского подвала никто не ушел живым.

Даже щенка, которого держала на руках Анастасия, расстреляли как преступника.

В сатанинских культах одним из главных ритуалом является человеческое жертвоприношение. По учению оккультистов, такие жертвы дают возможность привлечь к себе демонические силы, и создать поле для их разрушительных действий. Убийство царя и его семейства дало возможность сатанинским силам действовать в пространстве страны, отдавшей в руки убийц помазанника Божия.

Царь, в мистическом плане, является представителем своего народа. Убийство царя стало убийством народа.

Тела царя и его семьи были тайно сожжены и уничтожены с такой тщательностью, словно от этого зависела судьба революции. Жертва была устроена по образу «жертвы всесожжения», но принесенной не Богу, а демонам.

Царь должен был остаться не погребенным: поэтому, что не смог сжечь огонь, — уничтожила известь. Подробностей Екатеринбургской демономагории вряд ли узнает история, она откроется в вечности.

Но побоище, унесшее миллионы жертв, свидетельствует о том, какая сила убила царя, какие «невидимки» стояли за спиной его палачей.

Неужели кровавые оргии, заставившие страну биться в судорогах боли в течение десятилетий, — только перегибы в работе ЧК и других карательных организаций, больше похожих на тайные ордена «ночных кинжальников», чем на органы государственной безопасности?

Надругательство над святынями также составляет ритуал черной магии и приобщения к сатане. И здесь мы видим совершенно бессмысленное, с политической точки зрения, гонение на Церковь: разрушение храмов, разорение монастырей, убийства священников и монахов, самые изощренные кощунства, как будто ад выплеснул свои черные волны на землю.

Людей не просто убивали, их пытали самим жутким образом, загоняли в лагеря смерти, где сама жизнь была страшнее расстрелов. Какой политической «пользой» можно объяснить превращение монастырей в тюрьмы, а монашеских келий — в застенки.

Там, где славилось имя Бога, должен сатана править свой кровавый бал; звуки молитв в келиях — смениться воплями и криками пытаемых жертв.

Чем объяснить садизм, как массовую одержимость, который проявился не только во время революции, но продолжался десятки лет после нее? Какую цель ставили перед собой те, кто упражнялись в самых гнусных кощунствах — превращая храмы в театры и общественные туалеты так, чтобы осквернить то место, где стоял престол и совершалась евхаристия?

Такие действия относятся уже не к философии марксизма, а к самым настоящим ритуалам черной магии, где осквернение святынь, особенно евхаристических тайн, считалось средством вызова сатаны и получения его помощи.

Нам говорят о том, что в подвале ипатьевского дома не был совершен ритуал, следовательно, нельзя говорить в прямом смысле о ритуальной жертве. Однако ритуальное жертвоприношение совершается строго конспиративно, в присутствии только членов сатанинского союза или секты — посторонним вход не доступен.

В подвале ипатьевского дома был совершен заключительный акт ритуала, где пьяные красногвардейцы являлись только исполнителями казни, как некогда римские воины — на Голгофе. Тела мучеников были уничтожены с тщательностью, предписываемой черной магией. На стене подвала, залитого кровью, появилась надпись, возвещающая падение Вавилона и убийство рабами своего царя.

Теперь находятся люди, которые хотят доказать, что смерть царя это не деяние сатанинских сил, а эксцесс революции.

Эти люди, внешне примирившиеся с канонизацией царской семьи, хотят лишить в глазах народа славы мучеников последнего русского царя, царицу, наследника-царевича и четырех царевен, и заставить современников забыть о тех демонических силах, или, если угодно, существах, которые вовсе не убраны с дороги истории, а только затаились и дожидаются своего часа.

Источник: http://likorg.ru/post/areubiystvo-ekscess-revolyucii-ili-ritualnoe-ubiystvo-arhimandrit-rafail-karelin

Чем опасна для России версия о ритуальном убийстве Николая II

   

В царской России необоснованные обвинения евреев в якобы «ритуальных убийствах» становились причинами погромов

Создание и внедрение в общественное сознание чёрных исторических мифов — не просто война с историей нашей страны, но и прямая атака на стабильность государственной системы. Конструируемые мифы, как правило, вносят раскол в общество, для того чтобы впоследствии столкнуть между собой его части, а в том, как это происходит, мы можем убедиться на печальном примере Украины, где всё начиналось с «безобидных» мифов, а закончилось фактически реабилитацией нацистских прихвостней.

Вот почему заявление епископа Егорьевского Тихона Шевкунова о том, что убийство бывшего императора Российской империи Николая Романова могло носить ритуальный характер, вызывает недоумение и тревогу. Сказано это было на конференции «Дело об убийстве царской семьи: новые экспертизы и материалы. Дискуссия» в Сретенском монастыре Москвы.

«У нас самое серьезное отношение к версии ритуального убийства. Более того, у значительной части церковной комиссии нет сомнений в том, что это так и было», — сказал епископ Тихон.

Он подчеркнул, что эта версия должна быть доказана и обоснована.

«Это надо доказать и обосновать. То, что императора, пусть даже и отрекшегося, убивают таким образом, то, что жертвы были распределены по убийцам, о чём свидетельствует [Яков] Юровский (один из участников расстрела), и что многие хотели быть цареубийцами. Уже это говорит о том, что для многих это был особый ритуал», — цитирует заявление епископа ТАСС.

Надо отметить, что сам Тихон Шевкунов является секретарём Патриаршей комиссии по изучению результатов экспертизы ДНК останков, найденных в Екатеринбурге.

Считается, что они могут принадлежать отрекшемуся 2 марта 1917 года от российского престола Николаю Романову и членам его семьи, которые были расстреляны в июле 1918 года.

Надо полагать, что и остальные члены комиссии, значительная часть которой, по словам епископа, не сомневается в том, что убийство было якобы ритуальным, попали в неё не случайно.

Дело в том, что нет ни одного заслуживающего доверия источника или исследователя, который хотя бы проблематизировал бы так называемую «версию» ритуального убийства бывшего царя и членов его семьи. Не возникло такой «версии» и у противников большевиков, которые вошли в Екатеринбург через восемь дней после расстрела и сразу инициировали расследование.

Но откуда же вообще взялась эта «версия»?

Дело в том, что первые следователи осмотрели место происшествия и, как положено, описали его. В том числе в следственные протоколы были внесены все надписи на стенах дома Ипатьева, в котором, как предполагалось, произошёл расстрел.

При большевиках здание использовалось для размещения в нём солдат, которые, по всей видимости, сделали надписи. При этом, помимо революционных призывов, на стенах были также носившие скабрезный или вовсе нецензурный характер надписи.

После того как в апреле 1919 года расследование дела возглавил Николай Соколов, он вновь провёл осмотр дома. На этот раз следователь обнаружил и занёс в протокол надпись, которой не было в отчётах предыдущих следователей.

При этом надо подчеркнуть, что всё это время ставший знаменитым после июля 1918 года дом Ипатьева был открыт, так что проникнуть туда и оставить любую надпись мог кто угодно.

Николай Соколов беспристрастно зафиксировал в протоколе осмотра новую надпись чернилами на подоконнике, которая представляла собой ряд цифр, а рядом с ней четыре символа, напоминающие латинские буквы sryl.

Однако в это же время дом Ипатьева посетил британский журналист Роберт Арчибальд Вильтон, первым нашедший «каббалистический» смысл в новонайденной цифровой надписи.

Вернувшись на родину, он издал книгу, в которой поведал о том, что убийство Николая Романова и членов его семьи было задумано «стремящимся к мировому господству» евреями, а в качестве «доказательства» привёл непонятную запись на подоконнике, обнаруженную Соколовым.

Позднее надпись была «расшифрована» белоэмигрантом-эзотериком Михаилом Скарятиным, который в 1925 году опубликовал оккультную книгу «Жертва». По его уверениям, в расшифрованном виде обнаруженная на подоконнику в доме Ипатьева надпись звучит так:

«Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения России. О сем извещаются все народы».

Историк, руководитель канала «Цифровая история» Егор Яковлев ранее уже исследовал проблему появления данной «версии» расстрела бывшего императора и его семьи.

«Возможно, брошюра Скарятина осталась бы незамеченной, но в 1931 году ее переиздал в Германии другой русский эмигрант, оккультист и антисемит Григорий Шварц-Бостунич, близкий к семье Великого князя Кирилла Владимировича.

Читайте также:  Парк екатерингоф в санкт-петербурге

В том же году Шварц-Бостунич стал членом нацистской партии, а еще через год вступил в ряды СС, где дослужился до чина штандартенфюрера.

Его «придворное» положение в Третьем рейхе дало возможность активно пропагандировать идею «мирового жидовского заговора», одним из проявлений которого якобы стала ритуальная казнь семьи Николая II.

В 1943 году информация Бостунича-Скарятина вошла в большой пропагандистский труд нациста Гельмута Шрамма «Ритуальное убийство у евреев», посвященный автору идиомы «окончательное решение еврейского вопроса» Альфреду Розенбергу», — сообщил историк на сайте «Цифровая история».

Он уточнил, что после разгрома нацистской Германии теории эмигрантских оккультистов были забыты, но с распадом Советского Союза они вновь получили известность в среде крайне правых антисемитски настроенных кругов. Ярким выразителем настроений такого рода стал публицист Олег Платонов, который посвятил хасидскому заговору против царя книгу «По приказу тайных сил».

Вот такая история появления «версии» о ритуальном убийстве. Причём её авторов и сторонников нисколько не смущает тот факт, что среди расстрельной команды был всего один еврей, да и тот выходец из рабочей семьи.

Также игнорируется факт того, что партийное руководство большевиков (где евреев было больше, чем в Уралоблсовете) предпринимало все усилия для того, чтобы организовать суд над Николаем Романовым, а миссия комиссара Яковлева (Константин Мячин), который организовал перевозку Николая Романова и его семьи из Тобольска в Екатеринбург, напоминала мероприятие по спасению от самосуда. Более того, чёрный миф о «ритуальном убийстве» подогревают слухи о якобы еврейском происхождении комиссара снабжения Уралоблсовета Петра Войкова (он занимал эту должность в 1918 году) и о том, что он выписывал серную кислоту (а ему по долгу службы действительно приходилось подписывать множество документов) якобы для уничтожения останков расстрелянных.

Более того, сам факт того, что к созданию и распространению «версии» о ритуальном убийстве приложили руку эзотерики, оккультисты и нацистская пропаганда, уже должен вызывать неприятие и отторжение. И если широкой аудитории эти факты могут быть неизвестны, то тем, кто специально изучает вопросы, связанные с расстрелом Николая Романова и его семьи, сам бог велел всё это знать.

Но мало знать, необходимо понимать последствия. Эта очевидно антисемитская версия (ведь если сначала заявлять о «ритуальном убийстве», то потом придётся пояснять — чей это был ритуал) вовсе не безобидна и может иметь самые ужасные последствия.

Так, один из самых известных в дореволюционной России еврейских погромов в Кишинёве в апреле 1903 года начался именно с того, что появилась «версия» о ритуальном убийстве ребёнка. Эта «версия» раскручивалась единственной ежедневной местной газетой «Бессарабец», возглавляемой антисемитом Павлом Крушеваном. Через неё распространялись слухи о том, что пропавший, а затем найденный мёртвым четырнадцатилетний подросток якобы был похищен и убит евреями для осуществления ритуала, несмотря на то, что следствие отвергло эту «версию». Закончилось это тем, что «прокачанные» горожане устроили погром проживавшим в Кишенёве евреям, в ходе которого около 50 человек погибло и ещё порядка 600 были искалечены. По аналогичному сценарию развивались и другие еврейские погромы в царской России.  

Вот почему всякий раз, когда с высоких трибун или в прессе высказывается версия о возможном ритуальном убийстве Николая Романова, возникает тревога за будущее.

Президент России Владимир Путин и Патриарх Кирилл много раз повторяли о необходимости добиваться согласия в обществе, в том числе через объективную оценку исторических событий. Трудно не согласиться.

Тем более, что перед глазами есть примеры того, что происходит в случае раскола внутри страны (опять же напомню про события на Украине).

И для того чтобы добиться согласия, необходимо прилагать все усилия для развенчания чёрных мифов, а никак не транслировать их или множить.

Источник: https://bav-eot.livejournal.com/1302482.html

Отказался от права на поединок, или Убийство в Благородном собрании

Фотограф: Архив «ТЖ»

Эта история потрясла в XIX веке не только Тверь, но и всю Россию

 Давайте обратимся к свидетельствам современников.

Петр Киреевский, известный славянофил и фольклорист, пишет поэту Николаю Языкову: «В Твери случилось тому назад недели две ужасное происшествие: зарезали молодого Шишкова! Он поссорился на каком­то бале с одним Черновым.

Чернов оскорбил его, Шишков вызвал его на дуэль, он не хотел идти, и, чтобы заставить его драться, Шишков дал ему пощечину; тогда Чернов, не говоря ни слова, вышел, побежал домой за кинжалом и, возвратясь, остановился ждать Шишкова у крыльца, а когда Шишков вышел, чтобы ехать, он на него бросился и зарезал его. Неизвестно, что с ним будет, но замечательна судьба всей семьи Черновых: один брат убит на известной дуэли с Новосильцевым, другой – на Варшавском приступе, третий – умер в холеру, а этот – четвертый и, говорят, последний».

Все это произошло 27 февраля 1832 года, ровно 180 лет тому назад. 

Итак, кем же были главные герои этих столь трагических событий? 

Александр Ардалионович Шишков, как и его приятель Александр Сергеевич Пушкин, родился в 1799 году. Поэт, офицер, человек с весьма строптивым характером. У него была не самая простая судьба. Он служил в Кексгольмском гренадерском полку, который стоял в Царском Селе.

Именно здесь Шишков и познакомился с Пушкиным, который учился в лицее. В скором времени появляется стихотворное послание «Шалун, увенчанный Эратой и Венерой…», которое лицеист посвятил Шишкову.

Что интересно, в этих стихах Пушкин ставит свой талант куда ниже, чем талант Шишкова:

…Недолго снились мне мечтанья муз и славы;

И, строгим опытом невольно пробужден,

Уснув меж розами, на тернах я проснулся,

Увидел, что еще не гения печать –

Охота смертная на рифмах лепетать,

Сравнив стихи твои с моими, улыбнулся:

И полно мне писать.

Что ж, действительно, Шишков был не чужд поэзии. Хотя, конечно, как выяснилось позднее, тягаться с Пушкиным ему было трудно. На его счету несколько поэтических сборников, таких, как «Восточная лютня» и «Опыты». Шишков также много переводил из Шиллера, Тика, Вернера. 

Писатель Сергей Аксаков, который близко знал семью Шишковых, дал ему такую характеристику: «Саша, известный впоследствии в русской литературе под именем «Шишкова Второго», был тогда блистательным, очаровательным мальчиком.

Много возбуждал он великих надежд своим рановременным умом и яркими признаками литературного таланта». Шишковым Вторым Александра называли потому, что он был племянником известного писателя и государственного деятеля А.С.

Шишкова, того самого Шишкова, которого в молодые годы так высмеивали Пушкин и его друзья по «Арзамасу». 

Однако оправдать блистательные надежды Шишкову в полной мере так и не удалось. Строптивый характер, стихи, наполненные идеями декабристов, – все это привело к тому, что он был арестован. Его несколько месяцев держали в Петропавловской крепости, а затем выслали под надзор полиции. 

Пришлось выйти в отставку. Не было речи о том, чтобы жить в Петербурге или Москве. Шишкову определили местом жительства небольшой городок Корчева в Тверской губернии. Сегодня его уже нет на карте, он находится на дне Иваньковского водохранилища. В 1830 году Александру разрешили переехать в Тверь. Шишков был полон всяческих планов. Он пытается организовать в Твери театр.

Однако не тут­-то было. Следует гневный оклик всесильного Бенкендорфа: «Неприлично и неосторожно такому человеку, как Шишков, давать право на учреждение общественного заведения». Из старых друзей в Твери живет Федор Глинка, они видятся постоянно. Глинка, так же как и Шишков, был заподозрен в сочувствии к декабристским идеям и выслан в Тверь.

Здесь его 13 августа 1830 года навещают Пушкин и Вяземский. Вполне вероятно, что они встречались и с Александром Шишковым. Итак, в 1832 году Александр Шишков, которому исполнилось 33 года, живет с женой в Твери. Заниматься театральными делами ему не позволили. Он пишет стихи, трудится над литературными переводами, ведет обычную светскую жизнь в провинциальном городе.

Вечером 27 сентября он отправляется на бал в Благородное собрание, на последний бал в своей жизни. 

Поручик Чернов служил в 1­-й Уланской бригаде, которая квартировала в Твери. Он был младшим братом Константина Чернова. За несколько месяцев до восстания декабристов Константин Чернов заставил говорить о себе всю страну. Он дрался на дуэли с флигель­адъютантом Владимиром Новосильцевым. Это была одна из самых громких дуэлей того времени.

У поручика Семеновского полка Константина Чернова, сына бедной помещицы, была сестра, которая отличалась незаурядной красотой. Новосильцев, который по богатству и связям принадлежал к высшей аристократии, влюбился в нее. Он посватался, получил согласие ее родителей, о чем было хорошо известно в обществе.

И тут выяснилось, что его мать Екатерина Владимировна, рожденная графиня Орлова, согласие на этот брак не дает. Слишком неравным он был в ее глазах. Ее особенно возмутило отчество невесты – Пахомовна. Новосильцев не смог ослушаться приказа матери. У брошенной невесты было четверо братьев. Старший из них Константин вызвал Новосильцева на дуэль.

Все это было решено на семейном совете. Так младший брат Константина Сергей писал ему: «Желательно, чтобы Новосильцев был наш зять – но ежели сего нельзя, то надо делать, чтоб он умер холостым…». Тем более что в дело вмешались будущие декабристы. Константин Рылеев был двоюродным братом Константина Чернова, он и стал его секундантом на дуэли.

Из-­за неравенства в положении Новосильцева и Чернова столкновение это приобрело политический оттенок. Дуэль проходила на очень жестких условиях: восемь шагов, число выстрелов не ограничено. Это означало, что промахнуться практически невозможно. Чернов и Новосильцев подошли к барьерам и выстрелили одновременно. Оба были смертельно ранены.

Чернов прожил еще несколько дней, и у его постели демонстративно собирались многие из тех, кому через два месяца предстояло выйти на Сенатскую площадь. Похороны Чернова стали, по мнению Юрия Лотмана, «первой в России уличной манифестацией». Над его могилой Кюхельбекер прочитал ставшее впоследствии знаменитым стихотворение «На смерть Чернова».

Это была своеобразная клятва декабристской чести. А дуэль стала одной из самых громких в российской истории. О ней непременно пишут все, кто касается этой темы вплоть до наших дней. Именно она дает нам представление о том, какой должна быть честь. Увы, прошло всего семь лет, и понятия о чести коренным образом изменились.

И, как ни печально, дело здесь вновь было связано с представителями семьи Черновых. 

Со времени дуэли Константина Чернова и Владимира Новосильцева прошло семь лет. Семь лет, которые вместили в себя немало. Восстание декабристов и расправа над ними, начало Николаевской эпохи, которая меняла и людей, и нравы. Да и по семье Черновых эти годы прошлись немилосердно.

После смерти Константина один из его братьев погиб в Польше, другой умер от холеры. Кто знает, какие изменения произошли в душе еще одного младшего брата Константина Чернова, который некогда вместе с другими его братьями так яростно отстаивал честь семьи и требовал дуэли с Новосильцевым.

Трудно сегодня сказать, почему 27 сентября 1832 года он поступил именно так. Очевидцы говорят, что не слишком лестно отзывался о жене Александра Шишкова, тот вызвал его на дуэль. Чернов на поединок решил не выходить.

Он взял кинжал и у крыльца тверского Благородного собрания, то здание, где сегодня находится Тверская городская дума, зарезал своего обидчика. Надо сказать, что это был совершенно немыслимый для дворянской чести поступок.

А ведь именно эту честь братья Черновы так яростно отстаивали всего семь лет тому назад. Что было дальше с Черновым, мне выяснить так и не удалось. Хотя гадать здесь особенно не приходится: разжалование и каторга.

Русская литература потеряла незаурядного поэта и переводчика. На Пушкина все это произвело тяжелое впечатление. Он был огорчен смертью друга. Тем более что жена Шишкова Екатерина Дмитриевна и дочь Софья остались без всяких средств к существованию.

Пушкин по мере своих сил делал все возможное, чтобы облегчить их жизнь, принимал деятельное участие в издании посмертного собрания сочинений Александра Шишкова.

Кто знает, вспомнил ли Александр Сергеевич об этой истории четырьмя годами позже, когда приехал в Тверь, чтобы драться на дуэли с графом Владимиром Соллогубом… 

Источник: https://tverlife.ru/news/62362.html

Ссылка на основную публикацию