Дневник тани савичевой

Блокадные строки: 75 лет назад Таня Савичева сделала последнюю запись в своём дневнике

Блокада Ленинграда длилась с 8 сентября 1941 по 27 января 1944 года. В осаждённом городе от голода погибли более шестисот тысяч человек. Символом этих 872 дней стала небольшая записная книжка.

На каждом её листе крупным детским почерком — всего по одному предложению: констатация смерти близких. 13 мая 1942 года была сделана последняя запись: «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня».

О трагедии одной семьи как трагедии нации — в материале RT.

В семье Николая Родионовича и Марии Игнатьевны Савичевых было восемь детей, Таня — самая младшая. В её скорбный дневник попали только сестра Женя и брат Леонид. Двое других детей, Нина и Михаил, считались пропавшими, а ещё трое погибли в младенчестве.

Отец Тани, Николай Родионович, умер незадолго до войны, в 1936 году. Ещё до революции он открыл пекарню, булочную и кинотеатр, которые приносили неплохой доход. После того как советская власть свернула новую экономическую политику, Николай Савичев лишился своих предприятий и был выслан из Ленинграда. Однако, на свою беду, через некоторое время семья всё-таки смогла вернуться в родной город.

«Женя умерла 28 дек. в 12.30 час. утра 1941 г.»

Первой жертвой войны в семье Савичевых стала Женя — самый старший ребёнок Николая Родионовича и Марии Игнатьевны. Она родилась в 1909 году, успела выйти замуж и развестись.

После замужества Женя покинула отчий дом на 2-й линии Васильевского острова и переехала на Моховую. Она осталась жить в новой квартире и после развода.

Здесь же Евгения Николаевна Савичева скончалась 28 декабря 1941 года.

Женя работала в архиве Невского машиностроительного завода. Она, как и сотни тысяч других работников тыла, каждый день совершала настоящий подвиг: в это тяжёлое, голодное время не только трудилась сверхурочно (иногда — по две смены подряд), но и сдавала кровь для бойцов Красной Армии.

Это и стало одной из причин её гибели зимой 1941 года. В Ленинграде ударили сильные морозы, которые горожанам пришлось переживать без отопления, электричества и общественного транспорта.

Женя, обессилевшая от работы и постоянной сдачи крови, два раза в день преодолевала путь длиной 7 км — от дома до завода. Она шла и в страшный мороз, и в метель, неизменно проваливаясь в глубокие сугробы, которые никто не убирал.

Иногда Женя оставалась на ночь на заводе, но отдыха ей это не приносило: старшая из детей Савичевых брала дополнительную смену.

Женя не пришла на работу лишь однажды, в самом конце декабря 1941 года. Её сестра Нина, работавшая на том же заводе конструктором, начала беспокоиться. Воскресным утром 28 декабря она, отпросившись со смены, побежала на Моховую. Нина Савичева нашла свою сестру уже при смерти.

В день похорон Мария Игнатьевна Савичева сказала над могилой дочери: «Вот мы тебя хороним, Женечка. А кто и как нас хоронить будет?» В день смерти Жени её сестра Таня начала свой скорбный дневник. Она взяла блокнот Нины и перелистнула страницы, где старшая сестра описывала строение паровых котлов.

На каждом листе блокнота стояла буква алфавита. Таня нашла в пустой половине книжечки букву «ж» и синим карандашом написала: «Женя умерла 28 дек. в 12.30 час. утра 1941 г.». Короткое предложение заняло всю страницу: девочка писала крупным неровным почерком, помещая на строчке по одному-два слова.

«Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.»

22 июня 1941 года исполнилось 74 года матери Марии Игнатьевны — Евдокии Григорьевне Фёдоровой. В начале января Таниной бабушке поставили диагноз — последняя степень алиментарной дистрофии. Это означало, что недостаток веса у Евдокии Григорьевны превышал 30%, и без срочной госпитализации шансов выжить у неё не было.

Но от больницы она отказалась, сказав, что все палаты и так забиты. Евдокия Григорьевна умерла 25 января 1942 года — через два дня после 12-летия Тани. Точное место захоронения Евдокии Григорьевны неизвестно — к этому моменту умерших уже редко хоронили отдельно, чаще всего они попадали в братские могилы.

Вероятнее всего, Евдокия Григорьевна оказалась в одной из таких могил на Пискарёвском кладбище.

Умирающие в ленинградской блокаде люди часто завещали свои карточки родственникам. Чтобы остановить раздачу продуктов мертвецам, власти города ввели дополнительную регистрацию в середине каждого месяца.

25 января в дневнике Тани появилась ещё одна запись: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.». Официальной датой смерти Евдокии Григорьевны Фёдоровой стало 1 февраля 1942 года — день, когда закончился срок действия её продовольственной карточки.

«Лёка умер 17 марта в 5 часутра в 1942 г.»

Старший брат Тани Леонид (или Лёка, как называли его родные) был ровесником революции и характер имел соответствующий. В военкомат он помчался сразу после того, как узнал о начале войны, но на фронт его не взяли — слишком сильная близорукость. Да и в тылу Леонид был куда полезнее: старший сын в семье Савичевых был талантливым инженером.

 Если бы не ссылка отца, он мог бы получить высшее образование и достичь успеха на выбранном поприще, но сыну «лишенца» позволили закончить только фабрично-заводское училище. По воспоминаниям Нины Савичевой, Леонид однажды смастерил приёмник и пообещал сестре, что когда-нибудь она сможет сидеть дома и смотреть спектакли из любого театра в мире.

Нина действительно дожила до этого времени.

Кроме того, юноша был музыкально одарён. В семье Савичевых поощряли занятия музыкой, поэтому у Леонида и его друзей даже был собственный струнный оркестр. Возможно, и это увлечение переросло бы в нечто большее, если бы не блокада Ленинграда.

Судьба Леонида во многом повторяет судьбу Жени Савичевой. Тоже завод, тоже изнурительная работа, не кончающаяся ни днём ни ночью. На родном Адмиралтейском заводе молодого Савичева очень ценили: юноша был не только способным, но и старательным, исполнительным.

Как и сестра Женя, он не пришёл на работу лишь однажды — в тот день, когда оказался в заводском стационаре с дистрофией. Младшая сестра, от горя и слабости делая ошибки в дневнике, напишет: «Лёка умер 17 марта в 5 часутра в 1942 г.».

Леониду Савичеву было всего 24 года.

«Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г.»

У отца Тани, Николая Родионовича, было пятеро братьев и сестра. Три брата жили в том же доме на 2-й линии Васильевского острова, но этажом выше. Двое из них — Василий и Алексей — дожили до войны. В тяжёлое блокадное время все Савичевы решили жить в одной квартире, чтобы помогать друг другу.

Также по теме

Страшные страницы истории: Великая Отечественная война

В преддверии праздника Победы в Великой Отечественной в России вспоминают погибших — война унесла жизни по меньшей мере 27 млн…

В 1941 году Василию Савичеву было 56 лет. В годы Первой мировой он воевал и получил боевую награду, потом вместе с братьями содержал булочную. После того как предприятие Савичевых закрыли, он стал директором магазина «Букинист», где и проработал до конца своих дней.

Василий Савичев, как и его племянник Леонид, стремился попасть на фронт, но, несмотря на боевой опыт, добровольцем его не взяли — по возрасту.

Дядя Вася, как и другие члены семьи, обожал маленькую Таню. Страшной зимой 1941—1942 годов он растапливал печку своей библиотекой, но одну книгу, «Мифы Древней Греции», не тронул — подарил племяннице.

«Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г.», — напишет Таня, путаясь в предлогах и падежах.

По злой иронии судьбы именно в это время в душах ленинградцев затеплилась надежда: была увеличена норма хлеба, открывались бани, начали ходить трамваи.

«Дядя Лёша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.»

Алексей Савичев был гораздо старше своих братьев Николая и Василия — к началу войны ему исполнился 71 год. Несмотря на преклонный возраст, Алексей Родионович хотел оказаться в боевом строю. Разумеется, добровольцем на фронт его не взяли.

Алексей Савичев выполнял ту же работу, что и остальные, гораздо более молодые члены семьи. Строил баррикады, рыл траншеи, дежурил на крышах. Как и тысячи других ленинградцев, он умер от последней стадии дистрофии. В записи о смерти дяди Лёши измученная, тяжело больная и совершенно обессиленная Таня пропустила слово «умер». Вероятно, оно стало невыносимым для измученного страданиями ребёнка.

«Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г.»

Весной 1942 года Мария Игнатьевна уже была тяжело больна цингой. Таня бегала на рынок, пыталась достать для матери лук, — девочка не верила, что неизменно добрая, сильная и выносливая мама может умереть и оставить её одну. Но сама Мария Игнатьевна понимала, что скоро это произойдёт, и наказала дочери после её смерти идти к дальней родственнице, тёте Дусе.

Мария Игнатьевна после краха предприятий мужа начала работать в швейной Артели имени 1 мая, где вскоре стала лучшей вышивальщицей. Она очень любила музыку.

В доме было множество самых разнообразных инструментов, от банджо до пианино, и Савичевы устраивали домашние концерты. Мальчики, Михаил и Леонид, играли, девочки, Нина и Таня, пели.

С войной все развлечения закончились: Мария Игнатьевна стала шить форму для фронтовиков и выходить на оборонительные дежурства.

Запись о смерти горячо любимой мамы — самая сбивчивая в дневнике. Таня снова пропускает слово «умерла» и путается в предлогах. 13 мая 1942 года разбитая цингой, дистрофией и туберкулёзом Таня Савичева покинула родной дом. На один день её приютили соседи — семья Николаенко. Они и похоронили Марию Игнатьевну.

«Савичевы умерли. Умерли все»

Таня ничего не знала о судьбах сестры Нины и брата Михаила. Нина пропала в последний день зимы 1942 года. Она работала вместе с Женей, и путь от завода до дома был для неё так же труден. Нина всё чаще оставалась ночевать на работе, а 28 февраля пропала. В тот день в городе был сильный обстрел, и родные посчитали Нину погибшей.

На самом деле девушка оказалась в эвакуации: весь завод в срочном порядке отправили за Ладожское озеро, и она не успела послать весточку родным. Нина долго болела, потом работала в Калининской области и ничего не могла узнать о своей семье — в блокадный Ленинград письма не доходили.

Но девушка не переставала писать и ждать, что в один прекрасный день ответ всё же придёт.

Нина Николаевна Савичева вернулась в Ленинград в августе 1945 года. Война уже закончилась, но легально попасть в город всё ещё было очень сложно, поэтому Нину провезли «контрабандой» в грузовике. Только тогда она узнала, что случилось с её семьёй.

Михаил был единственным членом семьи Савичевых, не попавшим в блокаду. За день до начала войны он уехал в Кингисепп. Михаил оказался на оккупированной немцами территории и ушёл в лес к партизанам. Воевал долго, до января 1944 года. После тяжёлого ранения его отправили в освобождённый Ленинград.

Война сделала его инвалидом, он передвигался на костылях. Вернувшись в родной город, Михаил начал наводить справки о родных. Ему удалось узнать всё о судьбе своей семьи раньше, чем Нине. Узнав, что никого из родных в Ленинграде больше нет, он навсегда покинул город и переехал в Сланцы, в Ленинградской области.

Он устроился на почту, где проработал всю жизнь.

 «Осталась одна Таня»

Таня не смогла похоронить маму — была слишком слаба. Дочь соседей Вера так вспоминает последний путь Марии Игнатьевны:

На следующее утро Таня, взяв из дома все ценные вещи, пошла к тёте Дусе. Евдокия Петровна Арсеньева была племянницей Таниной бабушки. Тяжёлое детство сделало её замкнутой и нелюдимой, но Таню она взяла к себе.

Евдокия Петровна перевезла на сохранение многие вещи Савичевых и пыталась выходить Таню. Но тщетно. Единственным шансом на спасение для девочки стала эвакуация и срочная медицинская помощь.

Евдокия Петровна сняла с себя опекунство и определила Таню в детский дом №48.

До Горьковской области поезд с едва живыми детьми ехал несколько дней. Люди нередко вскрикивали, заглядывая в вагоны, настолько истощёнными, больными и измученными выглядели юные ленинградцы. Самые сердобольные несли к поезду последнюю еду, лишь бы поделиться чем-то с несчастными детьми, но делать это строго запрещалось: даже маленький кусок хлеба мог убить больных дистрофией пассажиров.

Практически все дети страдали от последствий тяжёлой голодовки, но не страдали инфекционными заболеваниями. Из 125 человек трое болели чесоткой, один — стоматитом, но эти недуги не входили в разряд смертельно опасных. Тяжело больным ребёнком оказалась только Таня Савичева: в детстве у неё был туберкулёз позвоночника, который вновь дал о себе знать.

Девочку изолировали от других детей, рядом с ней мог находиться только один человек — медсестра Нина Михайловна Серёдкина.

Со стороны могло показаться, что Таня выздоравливает — постепенно она начинала ходить с костылями, а потом и вовсе стала обходиться без них, держась за стену. Но на самом деле, болезнь только прогрессировала.

В мае 1944 года Таню Савичеву перевели в Шатковскую районную больницу, откуда ей уже не суждено было выйти.

Это случилось 1 июля 1944 года. Короткая запись, «Савичева Т.Н. Понетаевка. Туберкулез кишок. Умерла 01.07.44», и заброшенная могилка — вот и всё, что осталось после смерти Тани Савичевой. Лишь много лет спустя её дневник прогремит на весь мир, её образ воссоздадут в памятниках, и её могилу обнаружат.

Читайте также:  Не бывает случайных названий: петербург – настоящая северная венеция

Она так и не стала взрослой

Существует легенда, что дневник Тани Савичевой был использован во время Нюрнбергского процесса в качестве одного из главных документов обвинения, но вряд ли это так: все документы Нюрнбергского процесса хранятся в специальном архиве, а дневник Тани Савичевой выставлен в Музее истории Ленинграда.

Но неофициально он действительно стал одним из главных обвинительных документов Второй мировой войны. Его со слезами на глазах вспоминают так же, как дневник Анны Франк или журавликов Садако Сасаки.

Память о дневнике Тани Савичевой увековечивают, чтобы никто не забыл о сотнях тысяч детей, у которых отобрали право стать взрослыми.

Источник: https://russian.rt.com/science/article/389021-75-let-tanya-savicheva-blokadnyi-dnevnik

Дневник Тани Савичевой

В одной из квартир дома №13 на 2-й линии Васильевского Острова ленинградская школьница Таня Савичева в 1941-1942 году вела свой страшный блокадный дневник.

В этом доме один за одним умирали от голода члены многочисленной семьи девочки. «Савичевы умерли. Умерли все.

Осталась одна Таня» — кто не помнит эти страшные, бросающие в дрожь строки, написанные слабеющей от голода и холода рукой маленькой девочки?

Таня была самым младшим ребенком в семье. К началу войны она с мамой, бабушкой Евдокией, сестрой Ниной и двумя братьями: Леонидом и Михаилом жила в этом доме на первом этаже. Часто заходила к ним в гости старшая сестра Евгения, живущая отдельно на ул. Маховой. А этажом выше Тани жили братья умершего отца девочки: Василий и Алексей.

В конце мая 1941 года Таня закончила 3-й класс, в сентябре должна была пойти в 4-й…

Война началась внезапно – в день рождения бабушки. Ей исполнялось 74 года. Семья Савичевых, отменив летние планы, решила остаться в Ленинграде — помогать армии.

В первые же дни войны оба Таниных дяди и брат Лёня отправились в военкомат, но получили отказы: Василий и Алексей из-за возраста, а Леонид не прошёл по зрению. Нина стала рыть окопы и дежурить на вышке поста воздушного наблюдения. Женя сдавала кровь для спасения раненых.

Михаил был единственным из семьи Савичевых, кто встретил войну не в Ленинграде. Война застала его на Псковщине, куда он поехал в гости к тёте, там двадцатилетний парень и попал в партизанский отряд. После того, как семья узнала, что Псков захвачен немцами, а от Миши всё еще не было вестей, его стали считать погибшим.

Но первая запись в дневнике Тани появилась, когда умерла старшая сестра:

«Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г» — в тайне от всех написала одиннадцатилетняя девочка в записной книжке сестры Нины на странице под буквой «Ж».

Несмотря на сильное истощение, Евгения до последнего дня продолжала сдавать кровь для раненых, проходя каждый день по семь километров до завода и обратно. В тот день, Женя уже не смогла проделать этот путь…Она умерла на руках у Нины, которая обеспокоившись тем, что сестра не пришла на завод, поспешила к ней домой на Маховую, где и застала смертельно обессиленную Евгению.

С тех пор Тане приходилось часто открывать страшный дневник: 25 января от алиментарной дистрофии, возникшей из-за сильнейшего истощения, умерла Танина бабушка.

На странице с буквой «Б» заставляющая цепенеть душу запись, выведенная Таниной рукой:

«Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. Дня 1942 г»

Бабушка, зная, что умрёт, просила не хоронить её сразу, а оставить в холодной комнате до конца месяца, чтобы семья могла получать хлеб по её карточке. Поэтому в свидетельстве о смерти Евдокии стоит другое число – 1 февраля.

А 28 февраля не вернулась с завода сестра Нина. В тот день был сильный артобстрел, и Савичевы посчитали Нину погибшей. На самом же деле её предприятие со всеми рабочими было экстренно эвакуировано из города. Письма в Ленинград оставались без ответа. Поэтому Нина, как и Михаил никак не могли связаться с родными. Таня так и внесла их в свой дневник, возможно надеясь, что брат и сестра живы.

Третья запись в дневнике появилась под буквой «Л».

Двадцатичетырёхлетний Леонид умер от дистрофии в стационаре завода, на котором истощённый парень до последнего работал, часто даже по нескольку смен подряд.

Детская рука писала неровно, скупо. Хрупкая душа, поражённая невыносимыми страданиями, уже не была способна на живые эмоции. Таня просто фиксировала факты визитов смерти в родной дом. Объединив в спешке два слова вместе, Таня сделала очередную, вводящую в оцепенение, запись:

«Лёка умер17 марта в 5 часутра в 1942г»

А вскоре в возрасте 56-ти лет умер Танин дядя Василий. С дядей Васей у Тани были очень тёплые отношения. Они часто гуляли вместе по берегу Невы, именно ему Таня любила задавать вопросы о жизни, интересовалась его библиотекой. Василий был образованным человеком.

Надпись под буквой «Д» получилась сбивчивой и не очень правильной:

«Дядя Вася умер в 13 апр 2ч ночь 1942г»

Следующим умер дядя Алексей, ему был поставлен всё тот же диагноз – третья степень алиментарной дистрофии. Запущенная стадия болезни у 71-летнего мужчины уже не поддавалась лечению. Страница с буквой «Л» уже была занята… Таня сделала запись на развороте, почему-то пропустив страшное слово «умер»:

«Дядя Лёша 10 мая в 4 ч дня 1942 г»

А через три дня не стало и мамы… На листке с буквой «М» слово «умерла» так же пропущено. Наверное, у девочки не хватило на это духа, или сил…

«Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942г»

Тогда же, Таня, потеряв всякую надежду, на листках с буквами «С», «У» и «О» обречённо вывела страшные записи:

«Савичевы умерли». «Умерли все». «Осталась одна Таня».

В тот же день девочка покинула свой осиротевший дом, пошла ночевать к соседям, потом к бабушкиной племяннице. Здоровье Тани было уже необратимо подорвано, она еле передвигалась от истощения, к тому же была больна туберкулёзом. Пожив некоторое время у родственницы, Таня попала в детский дом, а потом в дом

инвалидов. В её медицинской карте, помимо туберкулёза, были сделаны записи: цинга, дистрофия, нервное истощение. А вскоре перед смертью Таня ослепла. Её не стало 1 июля 1944 года. 14-летняя девочка умерла, так и не узнав, что не все Савичевы умерли.

Сестра Нина и брат Михаил – единственные из семьи Савичевых, кто дожил до мирного времени. Они были напрочь отрезаны от родных войной: Нина тяжело болела, Михаил был ранен.

Именно Нина, когда ей всё-таки удалось попасть в Ленинград, и нашла свой блокнот, с записями сестрёнки.

Дневник Тани Савичевой, в котором всего 9 страниц, сыграл свою роль в истории. Он был одним из веских и страшных обвинительных документов против нацистов на Нюрнбергском процессе, цитаты из него были напечатаны в газетах СССР и изданиях многих других государств.

Люди до сих пор приходят к мемориальной доске на доме номер 13, где жила и умирала во время блокады семья Савичевых. В школе №35, где училась девочка, работает музей её имени.

Сейчас листочки из дневника Тани Савичевой хранятся в Государственном Музее истории Санкт-Петербурга, а копии их разошлись по всему свету.

Танина история стала символом боли всех тех, кто помнит ужасы страшной войны.

 {}

Источник: http://ktokuda.spb.ru/zhurnal/13-dnevnik-tani-savichevoj

Дневник Тани Савичевой

Историю блокадного Ленинграда я узнала в детстве из телепередачи о Тане Савичевой. Помню, как рассказ о ее судьбе поразил меня. Девочка потеряла свою семью и осталась одна… Ее история — история тысяч детей блокадного города, трагедия ее семьи — трагедия тысяч семей.

Фото 1938 года.

Тане Савичевой 8 лет (до начала войны 3 года).
Фотография в экспозиции Музея истории Ленинграда.
Таня Савичева известна благодаря своему дневнику, который вела в блокноте сестры. Девочка записывала на страницах дневника даты смерти своих родных.

Эти записи стали одним из документов обвинения фашистов на Нюрнбергском процессе.

Дневник выставлен в Музее истории Ленинграда (особняк Руменцева на Английской набережной).

Дневник Тани Савичевой (в центре). Вокруг выставлены копии страниц из дневника,

на каждой записаны дата и время смерти родного человека.

Таня — самый младший ребенок в семье. У нее было два брата — Миша и Лека; две сестры — Женя и Нина.Мама — Мария Игнатьевна (урожденная Федорова), отец — Николай Радионович. Отец Тани в 1910 году открыл с братьями свою пекарню на Васильевском острове «Трудовая Артель братьев Савичевых».

В 30-е годы семейное предприятие было конфисковано «на правое дело партии», а семья выслана из Ленинграда на «101-й километр». Только через несколько лет Савичевы смогли вернуться в город, однако, оставаясь в статусе «лишенцев» они не могли получить высшее образование и вступить в комсомол. Отец тяжело заболел и умер в 1935 году (в возрасте 52 лет).

Дневник (записи 1941-1942 года). Тане всего 11-12 лет.

Когда началась война, Тане было 11 лет. Савичевы (мама, братья Лека и Миша, сестра Нина) жили в доме на Васильевском острове. Этажем выше в этом же доме жили братья отца: дядя Вася и дядя Лёша.

Старшая сестра Женя вышла замуж и жила отдельно.

Из рассказа сестры Нины: «Таня была золотая девочка. Любознательная, с легким, ровным характером. Очень хорошо умела слушать.

Мы ей все рассказывали — о работе, о спорте, о друзьях»

Самый тяжелый период блокады пришелся на зиму 1941 года. Людей убивали голод и морозы.

Первой из семьи Савичевых умерла Женя (в возрасте 32 лет). На похоронах мама сказала печальную фразу, которая оказалась пророческой «Вот мы тебя хороним, Женечка. А кто и как нас хоронить будет?»

«Женя умерла 28 декабря в 12 час утра 1941 г.» — запись в дневнике Тани, страничка на букву «Ж».

Общий вид на экспозицию. Фото Тани и ее дневник.

Бабушка Тани отказалась от госпитализации, зная о переполненности ленинградских больниц. «Я и в соседней комнате полежу» — сказала она. Бабушка умерла зимой 1942 года (в возрасте 72 лет).

Бабушка умерла 25 января в 3ч дня 1942 г. — запись в дневнике на букву «Б».

Танин брат Лёка работал на Адмиралтейском заводе. Часто приходилось работать без перерыва две смены подряд — сутки. В книге завода о нем записано: «Леонид Савичев работал очень старательно, ни разу не опоздал на смену, хотя был истощён. Но однажды он на завод не пришел. А через два дня в цех сообщили, что Савичев умер…» Он умер в возрасте 24 лет.

«Лёка умер 17 марта в 5 час утра» — записала Таня.

Дом, где жили Савичевы, на Второй линии Васильевского острова, 13/6

Дядя Вася (56 лет) и дядя Лёша (71 год) умерли весной 1942 года. Они пережили суровую зиму, но истощение повлекло смертельные болезни.

Дядя Вася умер 13 апреля в 2ч ночи.
Дядя Лёша 10 мая в 4ч дня.

Весной открылись школы, занятия в которых зимой были отменены. Но Таня к учебе не вернулась, ухаживала за больной мамой, которая умерла в мае 1942 года (в возрасте 53 лет).

Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942 г. — запись на листке с буквой «М».

Последняя запись (копия) «Осталась одна Таня». Страница с буквой «О»

Вера, подруга Тани, рассказывала «Таня постучала к нам утром. Сказала, что только что умерла её мама, и она осталась совсем одна. Просила помочь отвезти тело. Она плакала и выглядела совсем больной.»

Мама Веры помогла с «похоронами», как она описала: «Таня пойти с нами не могла — была совсем слаба. Помню, тележка на брусчатке подпрыгивала, особенно когда шли по Малому проспекту. Завёрнутое в одеяло тело клонилось набок, и я его поддерживала.

За мостом через Смоленку находился огромный ангар. Туда свозили трупы со всего Васильевского острова. Мы занесли туда тело и оставили. Помню, там была гора трупов. Когда туда вошли, раздался жуткий стон.

Это из горла кого-то из мертвых выходил воздух… Мне стало очень страшно.»


Мемориальная доска, к которой прикреплена каменная страница с надписью «осталась одна Таня».

Строки из дневника Тани«Женя умерла 28 декабря в 12 час утра 1941 г. Бабушка умерла 25 января в 3ч дня 1942 г. Лека умер 17 марта в 6 час утра 1942 г. Дядя Вася умер 13 апреля в 2ч ночи 1942 г. Дядя Леша 10 мая в 4ч дня 1942 г.Мама – 13 мая в 7 час 30 минут утра 1942 г… Савичевы умерли. Умерли все.Осталась одна Таня».

Таня не знала, что сестра Нина и брат Миша живы. Завод, где работала Нина, был срочно эвакуирован, написать родным Нина не могла, письма в блокадный Ленинград не ходили.Мишу считали погибшим, когда узнали, что его отряд попал в окружение фашистов под Псковом.

Каменная страница «осталась одна Таня»

Таня была эвакуирована из Ленинграда в 1942 году в Нижегородскую область (поселок Шатки). За годы блокады она сильно ослабла, туберкулез оказался неизлечим. Таня Савичева умерла через два года после эвакуации в 1944 году в возрасте 14 лет.

Санитарка Анна Журкина, ухаживавшая за Таней, вспоминала:

Я хорошо помню эту девочку. Худенькое личико, широко открытые глаза. День и ночь я не отходила от Танечки, но болезнь была неумолима, и она вырвала ее из моих рук.

Я не могу без слез вспоминать это…

В музее истории Ленинграда создана эта печальная композиция. Фигура девочки у стеклянной замерзшей витрины магазина.
«Витрина магазина». Внизу «витрины» старые весы с куском хлеба. Светящиеся буквы — описание состава блокадного хлеба, из которого 5% — обойная пыль, 15% — целлюлоза.

Добавки были одобрены официально, что дало дополнительно 50 тысяч тонн хлеба.
Норма выдачи хлеба ленинградцам (в граммах).
Комната времен блокадного Ленинграда. Так жила Савичева Таня и тысячи ленинградцев. Зимой печки топили книгами и мебелью.Хочу добавить, что атмосфера в музее очень тяжелая.

Поначалу мне показалось, что у меня возникла усталость из-за духоты. Служащая вдруг сама обратилась ко мне. Она сказала, что в музее душно, хотя окна открыты, просто ветра нет. Потом заметила, что гнетущее чувство вызывают сами предметы погибших людей. «Обстановка поминальная» — неожиданно сформулировала я ее мысль. Служащая согласилась.

Вспомнила, как одна женщина, пережившая войну, привела внуков в музей, но сама не пошла. Сказала, что не сможет.

Действительно, экспонаты на какое-то время заставляют вас погрузиться в атмосферу блокады, и почувствовать боль умирающих.В заключение стихи С. Смирнова о Тане Савичевой.

Таня Савичева
Автор стихов С. Смирнов
На берегу Невы, В музейном зданье, Хранится очень скромный дневничок. Его писала Савичева Таня.

Он каждого пришедшего влечет. Пред ним стоят сельчане, горожане, От старца — До наивного мальца. И письменная сущность содержанья Ошеломляет Души и сердца. Это — всем живущим в назиданье, Чтобы каждый в суть явлений вник, — Время Возвышает Образ Тани И ее доподлинный дневник. Над любыми в мире дневниками Он восходит, как звезда, с руки.

И гласят о жизненном накале Сорок две святых его строки. В каждом слове — емкость телеграммы, Глубь подтекста, Ключ к людской судьбе, Свет души, простой и многогранной, И почти молчанье о себе… Это смертный приговор убийцам В тишине Нюрнбергского суда. Это — боль, которая клубится. Это — сердце, что летит сюда…

Время удлиняет расстоянья Между всеми нами и тобой.

Встань пред миром, Савичева Таня, Со своей Немыслимой судьбой! Пусть из поколенья в поколенье Эстафетно Шествует она, Пусть живет, не ведая старенья, И гласит

Про наши времена!Увидеть экспозицию дневника Тани Савичевой и другие экспонаты времен блокады можно в музее Истории Ленинграда (Особняк Руменцева, Английская набережная 44). Врослый билет 120 руб.

Источник: https://1944-2014.livejournal.com/12771.html

Дневник Тани Савичевой

Двенадцатилетняя ленинградка Таня Савичева начала вести свой дневник чуть раньше Анны Франк, жертвы Холокоста. Они были почти ровесницами и писали об одном и том же — об ужасе фашизма. И погибли эти две девочки, не дождавшись Победы: Таня – в июле 1944, Анна – в марте 1945 года.

«Дневник Анны Франк» был опубликован после войны и рассказал о своем авторе всему миру. «Дневник Тани Савичевой» не был издан, в нем всего 9 страшных записей о гибели ее большой семьи в блокадном Ленинграде.

Эта маленькая записная книжка была предъявлена на Нюрнбергском процессе, в качестве документа, обвиняющего фашизм.

Дневник Тани Савичевой выставлен в Музее истории Ленинграда (Санкт-Петербург), его копия — в витрине мемориала Пискаревского кладбища, где покоятся 570 тысяч жителей города, умерших во время 900-дневной фашистской блокады (1941-1943 гг.), и на Поклонной горе в Москве.

Детская рука, теряющая силы от голода, писала неровно, скупо. Хрупкая душа, пораженная невыносимыми страданиями, была уже не способна на живые эмоции. Таня просто фиксировала реальные факты своего бытия — трагические «визиты смерти» в родной дом. И когда читаешь это, цепенеешь:

«28 декабря 1941 года. Женя умерла в 12.00 утра 1941 года». «Бабушка умерла 25 января в 3 часа 1942 г.». «Лека умер 17 марта в 5 часов утра. 1942 г.». «Дядя Вася умер 13 апреля в 2 часа ночи. 1942 год». «Дядя Леша, 10 мая в 4 часа дня. 1942 год». «Мама – 13 мая в 7 часов 30 минут утра. 1942 г.»

«Савичевы умерли». «Умерли все». «Осталась одна Таня».

…Она была дочерью пекаря и белошвейки, младшей в семье, всеми любимой. Большие серые глаза под русой челкой, кофточка-матроска, чистый, звонкий «ангельский» голос, обещавший певческое будущее.

Савичевы все были музыкально одарены. И мать, Мария Игнатьевна, даже создала небольшой семейный ансамбль: два брата, Лека и Миша, играли на гитаре, мандолине и банджо, Таня пела, остальные поддерживали хором.

Отец, Николай Родионович, рано умер, и мать крутилась юлой, чтобы поднять на ноги пятерых детей. У белошвейки ленинградского Дома моды было много заказов, она неплохо зарабатывала. Искусные вышивки украшали уютный дом Савичевых — нарядные занавески, салфетки, скатерти.

С детских лет вышивала и Таня  — все цветы, цветы…

Лето 1941-го года Савичевы собирались провести в деревне под Гдовом, у Чудского озера, но уехать успел только Миша. Утро 22-го июня, принесшее войну, изменило планы. Сплоченная семья Савичевых решила остаться в Ленинграде, держаться вместе, помогать фронту.

Мать-белошвейка шила обмундирование для бойцов. Лека, из-за плохого зрения, в армию не попал и работал строгальщиком на Адмиралтейском заводе, сестра Женя точила корпуса для мин, Нина была мобилизована на оборонные работы.

Василий и Алексей Савичевы, два дяди Тани, несли службу в ПВО.

Таня тоже не сидела сложа руки. Вместе с другими ребятами она помогала взрослым тушить «зажигалки», рыть траншеи. Но кольцо блокады быстро сжималось — по плану Гитлера, Ленинград следовало «задушить голодом и сровнять с лица земли».

Однажды не вернулась с работы Нина. В этот день был сильный обстрел, дома беспокоились и ждали. Но когда прошли все сроки, мать отдала Тане, в память о сестре, ее маленькую записную книжку, в которой девочка и стала делать свои записи.

Сестра Женя умерла прямо на заводе. Работала по 2 смены, а потом еще сдавала кровь, и сил не хватило. Скоро отвезли на Пискаревское кладбище и бабушку – сердце не выдержало. В «Истории Адмиралтейского завода» есть такие строки: «Леонид Савичев работал очень старательно, хотя и был истощен. Однажды он не пришел на смену — в цех сообщили, что он умер…».

Таня все чаще открывала свою записную книжку – один за другим ушли из жизни ее дяди, а потом и мама. Однажды девочка подведет страшный итог: «Савичевы умерли все. Осталась одна Таня».

Таня так и не узнала, что не все Савичевы погибли, их род продолжается. Сестра Нина была спасена и вывезена в тыл. В 1945-м году она вернулась в родной город, в родной дом, и среди  голых стен, осколков и штукатурки нашла записную книжку с Таниными записями. Оправился после тяжелого ранения на фронте и брат Миша.

Таню же, потерявшую сознание от голода, обнаружили служащие специальных санитарных команд, обходившие ленинградские дома. Жизнь едва теплилась в ней. Вместе со 140 другими истощенными голодом ленинградскими детьми девочку эвакуировали в Горьковскую (ныне – Нижегородская) область, в поселок Шатки.

Жители несли детям, кто что мог, откармливали и согревали сиротские души. Многие из детей окрепли, встали на ноги. Но Таня так и не поднялась. Врачи в течение 2-х лет сражались за жизнь юной ленинградки, но гибельные процессы в ее организме оказались необратимыми.

У Тани тряслись руки и ноги, ее мучили страшные головные боли. 1 июля 1944 года Таня Савичева скончалась. Ее похоронили на поселковом кладбище, где она и покоится под мраморным надгробием. Рядом — стена с барельефом девочки и страничками из ее дневника.

Танины записи вырезаны и на сером камне памятника «Цветок жизни», под Санкт-Петербургом, на 3-ем километре  блокадной «Дороги Жизни».

Таня Савичева родилась 25 января, в день поминовения святой мученицы Татианы. Оставшиеся  в живых Савичевы, их дети и внуки, обязательно собираются за общим столом и поют «Балладу о Тане Савичевой» (композитор Е. Дога, слова В. Гина), которая впервые прозвучала на концерте народной артистки Эдиты Пьехи: «Таня, Таня… твое имя — как набат на всех наречиях…»

Нельзя сердцу прекращать помнить, иначе — пресечется род наш человеческий.

Источник:  РИА «Новости»

Источник: http://www.world-war.ru/dnevnik-tani-savichevoj/

Детская книга войны — дневники 1941-1945. дневник тани савичевой

Глава первая. ЛЕНИНГРАД: БЛОКАДА

Дети. Блок ада

Маленький мальчик рисует. Ему 3 года, поэтому рисунок – много-много каракуль и завитков по краям, а в центре – небольшой овал. «Что же ты нарисовал?» – спрашивает его воспитательница. «Это война, вот и всё. А посередине – белая булка. Больше я ничего не знаю», – отвечает малыш.

Рисунок датирован 23 мая 1942 года. Имя мальчика – Саша Игнатьев. Он один из 400 тысяч детей, что остались в Ленинграде после 8 сентября 1941 года, когда кольцо блокады окончательно замкнулось. 900 дней спустя, когда части РККА прорвали наконец блокаду, стало известно, что в живых из 400 тысяч детишек осталось менее половины.

В одном из садиков блокадного Ленинграда работала воспитательница Валентина Козловская. На её попечении находились малыши 3-4 лет. Шла зима 1943 года. Воспитательница из лоскутков, тряпочек и пакли сшила кота.

Он стал всеобщим любимцем – при звуках воздушной тревоги ребята в первую очередь заботились о коте. В бомбоубежище нести его доверяли самым послушным или самым слабеньким. Одним из таких стал Игорёк Хицун. Осколок фашистской бомбы раздробил ему голень.

А он не чувствовал боли и не вполне понимал, что произошло: «Няня, нянечка, а скоро мне пришьют ножку? Ведь так быстро сшили целого кота!»

В самую страшную зиму, 1942-1943 годов, всё было гораздо мрачнее. Многим казалось, что они попали в преисподнюю. «У нас сто детей, – вспоминала сестра-воспитательница дошкольного детского дома №38. – Они часами сидят молча и без движения.

Злятся, плачут и скандалят, когда видят улыбку. Больно было видеть детей за столом, как они ели. Хлеб крошили на микроскопические кусочки и прятали их в спичечные коробки.

Хлеб дети могли оставлять как самую лакомую пищу и наслаждались тем, что кусочек хлеба ели часами, рассматривая его, словно какую-нибудь диковину».

Были и светлые стороны. Ленинградцы вспоминают циркового артиста Ивана Наркевича. Он по инвалидности не попал на фронт. Зато умудрился сохранить двух дрессированных собачек и с апреля 1942 года начал обход детских садов и школ. И малыши забывали, что «бабушку увезли на саночках мёртвую», что «когда бомбят, очень страшно».

Малыши забывали. Им это даже нужно. Но тех, кто говорит, что Ленинград надо было сдать немцам, простить нельзя. В память о детях, умиравших с голоду и видевших гибель родителей.

Дневник Тани Савичевой

Жила до войны на 2-й линии Васильевского острова, в доме 13/6, семья Савичевых – большая, дружная и уже с поломанной судьбой.

Дети нэпмана, «лишенца», бывшего владельца булочной-кондитерской и маленького кинотеатра, Савичевы-младшие не имели права ни поступать в институты, ни вступать в комсомол. Но жили и радовались.

Кроху Таню, пока та была младенцем, клали по вечерам в бельевую корзину, ставили под абажуром на стол и собирались вокруг. Что осталось от всей семьи после блокады Ленинграда? Танин блокнот. Самый короткий дневник в этой книге.

Ни восклицательных знаков. Ни даже точек. И только чёрные буквы алфавита на обрезе записной книжки, которые – каждая – стали памятником её семье. Старшей сестре Жене – на букву «Ж», – которая, умирая на руках у другой сестры, Нины, очень просила достать гроб, редкость по тем временам, – «иначе земля попадёт в глаза».

Бабушке – на букву «В», – которая перед смертью наказывала как можно дольше её не хоронить… и получать по её карточке хлеб. Памятником брату Лёке, двум дядям и маме, ушедшей самой последней.

После того как «Савичевы умерли», 11-летняя Таня положила в палехскую шкатулку венчальные свечи со свадьбы родителей и записную книжку сестры Нины, в которой та рисовала свои чертежи, а потом сама Таня вела хронику гибели семьи и, осиротевшая и истощённая, отправилась к дальней родственнице тете Дусе.

Тётя Дуся вскоре отдала девочку в детский дом, который затем эвакуировали в Горьковскую, ныне Нижегородскую область, в село Шатки, где Таня угасала ещё несколько месяцев: костный туберкулёз, дистрофия, цинга.

Таня так и не узнала, что Савичевы умерли не все, что Нина, чьим химическим карандашом для подводки глаз она написала 41-ю строку своей короткой повести, и брат Михаил, эвакуированные, выжили.

Что сестра, вернувшись в освобождённый город, нашла у тёти Дуси палехскую шкатулку и передала блокнот в музей. Не узнала, что её имя звучало на Нюрнбергском процессе и стало символом Ленинградской блокады.

Не узнала, что Эдита Пьеха спела «Балладу о Тане Савичевой», что астрономы назвали в её честь малую планету № 2127 – TANYA, что люди высекли её строки в граните…

Но всё это знаем мы. Знаем и помним. 9 страниц дневника Тани Савичевой уместились на одном листе этой книги. И это только начало…

Женя умерла 28 дек в 12.30 часов утра 1941 г

Бабушка умерла 25 янв 3 часа дня 1942 г

Лека умер 17 марта в 5 час утра 1942 г

Дядя Вася умер 13 апр в 2 часа ночи 1942 г

Дядя Леша 10 мая в 4 часа дня 1942

Мама 13 мая в 7.30 час утра 1942 г

Савичевы умерли

Умерли все

Осталась одна Таня

Чёрным карандашом для глаз старшей сестры Нины (справа) Таня и записала хронику гибели семьи Савичевых.

Фотохроника ТАСС.

Её дневник, самый короткий текст в этой книге, стал символом Ленинградской блокады.

Фото РИА Новости.

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

1

Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Источник: https://rebenok.mirtesen.ru/blog/43623040691

Дневник Тани Савичевой

Дневник Тани Савичевой

Среди обвинительных документов, представленных на Нюрнберг­ском процессе, была маленькая записная книжка ленинградской школьницы Тани Савичевой. В ней всего девять страниц. Из них на шести — даты- И за каждой — смерть. Шесть страниц — шесть смер­тей.

Больше ничего, кроме сжатых лаконичных записей: « 28 декабря 1941 года. Ж е ня умерла… Бабушка умерла 25 января 1942-го, 17 мар' та•—Лека умер, дядя Вася умер 13 апреля. 10 мая —дядя Леша. мама — 15 мая».

А дальше — без даты: “Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня”.

И так искренне и сжато поведала людям о войне, принесшей столько горя и страданий ей и ее близким, двенадцатилетняя девочка, что и сегодня перед этими строчками, старательно выведенными дет­ской рукой, останавливаются потрясенные люди разных возрастов и национальностей, вглядываются в простые и страшные слова. Дневник сегодня выставлен в Музее истории Ленинграда, а его копия в витрине одного из павильонов Пискаревского мемориального кладбища.

Не удалось спасти и Таню. Даже после того, как ее вывезли из блокадного города, истощенная голодом и страданиями девочка уже не смогла подняться. Трагедия этой семьи типична для блокадного Ленинграда: сколько погибло от голода людей, сколько вымерло семей!

Но не все Савичевы умерли. Наперекор смерти продолжается жизнь. Узнала я ,что один из братьев Тани живет в Сланцах шах­терском городе Ленинградской области.29

29)Журнал “Диалог” ’88,январь №3 ,”Савичевы жизнь продолжается” ,С.Смирнова,c.19.

Поехала туда,

Нашла фамилию Савичев в телефонном справочнике. Набираю номер и, не веря в удачу, слышу глуховатый мужской голос: “Савичев слушает…”

—Дверь мне открыл высокий худощавый мужчина- Протянул креп­кую руку: “Михаил Николаевич.—И жестом пригласил в комнату.— Разговор, как я думаю, будет долгим…”

…В квартире Савичевых на самом видном месте висит, а массивной позолоченной раме картина. Она занимает чуть ли не целую стену, и поэтому каждый входящий невольно останавливается, встречаясь взглядом с юной девушкой, которая лукаво улыбается, грозя пальцем, Эта картина — своего рода реликвия семьи Савичевых.

До войны, а потом всю блокаду висела она в их квартире «а Васильевском острове. Картина да дневник Тани—это все, что осталось в семье с того времени. Полотно, как рассказывает Михаил Николаевич, все было иссечено осколками, в нескольких местах на нем зияли дыры. Реставратор, сколько ни бился, следы осколков скрыть не смог.

До войны семья Савичевых была большая и дружная. Обыкновен­ная ленинградская семья. Всего у них было в достаткеи горя и радости. Глава семьи—Николай Родионович—работал пекарем, но x

рано умер. Осталось на руках Марии Игнатьевны пятеро детей, самой младшей, Тане, едва исполнилось шесть- Мария Игнатьевна была, как тогда называли, белошвейкой, одной из лучших вышивальщиц в ателье мод.

Никто никогда- не видел, чтобы она просто так сидела дома без дела. Она всегда была чем-то занята и всегда при этом пела. Звонкий голос матери неизменно выделялся и в семейном хоре. Савичевы любили попеть и потанцевать.

В семье был даже свой маленький оркестр. Лека и Миша играли на гитаре, мандолине, банджо.30

30)Там же,с.20.

Двери этого дома всегда были открыты для друзей. И, когда садились за стол, ставили несколько лишних тарелок вдруг кто-нибудь заглянет на огонек. А еще все очень любили гулять по городу.

Жили Савичевы недалеко от Академии художеств, рядом Стрелка Васильевского острова, Адмиралтейство, Петропавловская крепость.

Купались в Неве у сфинксов, любили в выходной все вместе на маленьком пароходике махнуть в Петродворец…

Целыми днями младшие члены семьи во дворе играли в лапту, в казаки-разбойники. Михаил Николаевич вспоминает, что всем дво­ром ходили, а он был дружный, как одна семья, встречать папанинцев, смотреть легендарный ледокол “Ермак”. Но Таню он запомнил тихой, застенчивой.

—Ян сегодня закрою глаза,—рассказывает Михаил Николае­вич, — она передо мной, как живая, в светлом матросском платье с синей каймой. Коротко остриженная, с челкой над большими серьез­ными глазами. Такой я ее запомнил на всю жизнь.

Таня была очень дружна со своим дядей Васей. Два брата отца— Василий и Алексей—жили в том же доме, на верхнем этаже. Оба холостяки, они столовались у Савичевых. Тане доставляло особое удовольствие сидеть рядом с дядей. Василий Родионович был неза­урядный человек.

Работал он продавцом в книжном магазине “Буки­нист” на Петроградской стороне. Много читал, имел прекрасную биб­лиотеку, пожалуй, только он успевал отвечать на многочисленные Танины “почему”.

Рано потерявшая отца, от природы застенчивая, девочка нашла в дяде Васе настоящего друга.

Лето 41-го Саничевы планировали провести в деревне под Гдовон, где жила родная сестра матери—тетя Капа. Но уехать в деревню успел только Миша. 31

31)Там же.

Утро 22 июня перемешало все планы, Эвакуиро­ваться из Ленинграда они не захотели. Решили до конца держаться все вместе.

Оставшись в городе, каждый из Савичевых, как мог, помогал фронту. Мария Игнатьевна шчла обмундирование для фронтовиков, рукавицы для “окопников”.

Леку в армию не взяли из-за плохого зрения, он работал строгальщиком на Адмиралтейском заводе, Женя — на предприятии, выпускающем корпуса мин, Нина была мобилизована на оборонные работы.

Дядю Васю и дядю Лешу, которые защищали когда-то Петроград от банд Юденича, на фронт не взяли, они несли службу в МПВО.

Таня тоже. как могла, помогала взрослым. Вместе с другими ребя­тами освобождала чердаки от хлама. А потом таскала туда мешки с песком, ведра с водой, чтобы тушить зажигалки. Помогала взрослым рыть траншеи,

Однажды ушла на работу и не вернулась Нина. В тот день был сильный обстрел. На самом деле Нина с группой ребят была направ­лена в строительный батальон на Ладогу. А потом срочно эвакуиро­вана на Большую землю.

Домашних она так и не смогла предупре­дить. Ее ждали несколько дней, а когда все сроки прошли, Мария Игнатьевна отдала Тане, как память о сестре, ее записную книжку, ту самую, которая станет потом Таниным дневником.

32

У Тани был когда-то настоящий дневник. Толстая общая тетрадь в клеенчатой обложке, куда она записывала самое важное, что проис­ходило в се жизни. Она сожгла дневник, когда нечем стало топить печку. “Сжечь блокнотик, видимо, не смогла,—говорит Михаил Ни­колаевич, — ведь это была память о сестре”.33

32)Там же.

33)Там же,с.21.

Первая запись появилась 28 декабря. Первой умерла Женя. Умерла прямо на заводе. Ежедневно она вставала раньше всех. когда за окном еще было темно, и семь километров шла на свой завод. Рабо­тала по две смены, перекрывая нормы. А после работы еще сдавала кровь. Сил и здоровья на все это не хватило…

Потом не стало бабушки Евдокии Григорьевны. Потом Леки…

—Лека был отличным парнем,—вспоминает Михаил Николаевич, Он всегда гордился тем, что был ровесником Октября, что гол его

рождения—1917-й.

Михаил Николаевич взял с полки книгу “История Адмиралтей­ского завода”. Раскрыл ее и протянул мне. С фотографии вниматель­но смотрел светловолосый юноша. Это Лека.

Читаю; ^Леонид Савичев работал очень старательно, ни разу не опоздал на смену, хотя был истощен. Но однажды он на завод не пришел.

А через 2 дня в цех сообщили, что Савичев умер…”

Еще не раз открывала Таня свою записную книжку. Один за дру­гим умерли ее дядя Вася и дядя Леша. Последней умерла мама.

В тот раз, видимо, перелистав страницы своего дневника, Таня уже без дат запишет “Сзвнчевы умерли” и подчеркнет “умерли все,,.”

Уже потом, в мае 1945-го, в Ленинград вернется Нина Савичева. Еще ничего не зная о судьбе своей семьи, поспешит она на Василев­ский остров. А оттуда — к дальней родственнице, у которой жилч, перед тем как выехать в эвакуацию, Таня. Та и отдаст ей старую записную книжку, ставшую дневником Тани.

Нина Николаевна Павлова и сегодня живет в Ленинграде. Она— инженер, ее сын Валерий преподает в техникуме, растет внучка Свет-Не просто сложилась и судьба Михаила Николаевича. После гяже-лого ранения зимой 19'13-го попал он в один из госпиталей Ленин­града. 34

34)Там же.

Долго был прикован к постели.

“А когда начал ходить, -— вспоминает Савичев.—повезли меня как-то па машине в институт на консультацию. Я упросил медсестру, сопровождавшую меня.

завернуть на Васильевой ни, надеялся на чудо. Поднялся по лестнице, открыл дверь. Чуда не произошли. Голые стены, пол.

усыпанный битыми стеклами и штукатуркой, непривычная тишина…”

Позже Михаилу Николаевичу удалось выяснить, что Таня была эвакуирована с детским домом о Горьковскую область. Но что с ней стало дальше? Где она? Он писал письма, адресованные чуть ли не во все детские дома Горьковской области.

…140 ленинградских детей привезли в августе 1942 года в село Красный Бор. Встречать их вышли все красноборцы. Несли детям кто что мог: пяток яиц, тарелку творога, теплую одежду.

А дети были— страшно смотреть: изможденные, больные. В первый раз в баню мно­гих несли па одеялах, не могли ходить. Но человеческая доброта, целебный воздуя сделали свое дело.

Крепли, поднимались на ноги,

Все ленинградские дети остались жить,кроме одной—Тани Савичевой.35

Сохранились письма, которые писала Михаилу Николаевичу вос­питательница детского дома села Красный Бор Анастасия Карпова:

“Таня сейчас жива, но здоровье, кажется, не из блестящих. У нее не так давно был наш фельдшер. Говорит, очень плохо. Ей нужен покой, особый уход, питание, климат и, наконец, нежная материнская ласка”.

Таню отвезли в расположенный в этом же районе Понетаевский дом инвалидов с его “санаторным” (по тем временам) питанием и более квалифицированным медицинским обслуживанием. Но болезнь уже была неизлечимой. У нее тряслись руки и ноги, мучили страшные головные боли.36

35)Там же.

36)Там же,с.22.

24 мая Таню перевезли в Шатковскую районную боль­ницу, где I июля 1944 года она и умерла.

Это сейчас короткую и трагическую историю пребывания Тани на горьковской земле мы можем изложить с указанием всех точных дат. А ведь до 1971 года даже самые близкие Тане люди—сестра и брат ничего не знали о ее судьбе. Версий было много. Но была и надежда. ведь могила Тани так и не была найдена.

В поиск включились красные следопыты Красного Бора и Поне-таевки. И они нашли Танину могилу. Ее показала бывшая санитарка понетаевской больницы А. М.

Журкнна, на руках которой умерла девочка. Анна Михайловна и похоронила ее на сельском кладбище.

Тогда никаких надписей на могилах не делали, И поэтому поиск то и дело заходил в тупик,

Анна Михайловна привела красных следопытов к небольшому бугорку, заросшему травой, всплакнула: “Здесь лежит Танюша…”

Осталась на горьковской земле юная ленинградка Таня Савичева. А в Сланцах живет теперь уже большая семья Савичевых. Михаил Николаевич—брат Тани. По профессии связист.

Сын его Владислав окончил Горный институт, работает на шахте “Ленинградская”. А внучка Оксана Савнчсва даже чем-то похожа на Таню, фотография которой стоит у нее на письменном столе.

Несколько лет назад в Сланцы приехала с концертом Эдита Пьеха и исполнила “Балладу о Тане Савичевой”. Оксана поднялась на сцену с цветами и от имени всех Савичевых поблагодарила певицу. Эдита Станиславовна не смогла удержаться, чтобы не обнять девочку.

Ког­да-то, во время ее гастролей в рабочем поселке Шатки, Пьехе пока­зали скромную могилу Тани Савичевой.

Певица задержалась в Шат-ках, в архивах бывшего детского дома нашла две короткие строчки о Тане— “Принята на довольствие”, “Снята с довольствия”, встрети­лась с санитаркой, на руках которой умерла девочка… 37

37)Там же.

После этого в ее репертуаре и появилась “Баллада”. А в Шатках поднялся памят­ник детям, погибшим в годы Великой Отечественной, Первый взнос на него сделала Эдита Пьеха.„

Есть в семье Савичевых традиция. Каждый год в январе, в день рождения Тани, собираются они за общим столом. Вспоминают войну, блокаду. И звучит в комнате песня, особенно дорогая для этой семьи:

Таня, Таня — тьме преграда, Как набат — на всех наречьях, В чутком сердце Ленинграда Ты останешься навечно.

Нет, не умерли Савичевы, Всем смертям назло биография этой семьи продолжается. 38

38)Там же.

Источник: https://botanim.ru/content/dnevnik-tani-savichevoj-249.html

Ссылка на основную публикацию