Современная архитектура санкт-петербурга — соседство с произведениями великих мастеров

Великие архитекторы Санкт-Петербурга

Основанный Петром в начале XVIII столетия Санкт-Петербург сегодня считается одним из красивейших городов мира, и сотни тысяч туристов с разных уголков земного шара приезжают в город на Неве, чтобы насладиться великолепием и величием его архитектуры.

Но сегодня поговорим не о зданиях, а о людях, которые возвели эту красоту, и в нашем обзоре самые известные архитекторы Санкт-Петербурга, а также их величественные архитектурные творения.

Ведь именно произведения архитекторов современности и прошлого создают тот неповторимый образ Петербурга, который по праву называют «городом дворцов». Для удобства восприятия разместим архитекторов в хронологическом порядке.

Доменико Трезини (1630-1734)

Доменико Андреа Трезини в России называли на русский лад Андреем Петровичем Трезиным. Великий архитектор родился в небольшом городке на границе Италии и Швейцарии, а в 1703 году по приезду в Россию, стал первым архитектором Петербурга.

По его проектам были возведены Благовещенская церковь в лавре, Петровские ворота, но главное именно по его проектам шла городская застройка и планировка улиц.

В 1712 году стал архитектором Петропавловского собора в Петропавловской крепости, а в 1724 году начал работу над возведением Здания Двенадцати коллегий.

Джованни Мария Фонтанa (1670-1712)

Архитектор. Родом из Италии прославился постройкой великолепных зданий в Москве и в Санкт-Петербурге, среди которых особо выделяется Меншиковский дворец в северной столице.

Работал в изысканном стиле барокко, часто вдохновляясь архитектурными шедеврами античности. А вот Лефортовский дворец, построенный еще в 1699 году, Фонтана перестроил по указанию нового владельца Александра Меньшикова.

Среди других его работ стоит также отметить Большой дворец в Ораниенбауме, возведенный также по указу близкого соратника Петра I.

Жан-Батист Александр Леблон (1679-1719)

Французский архитектор стал первым, кто разработал детальный план застройки Санкт-Петербурга с центром на Васильевском острове. В 1716 г. Леблон был назначен главным архитектором города и занимал эту должность до самой смерти.

Архитектор Петергофа активно принимал участие в планировке верхнего парка, отделке Летнего дворца Петра I, руководил строительством фонтанов и разбивкой аллей.

По одной из версий, Леблон умер, не выдержав оскорблений со стороны русского императора, который, поверив слухам, оскорбил и ударил палицей талантливого архитектора.

Франческо Бартоломео Растрелли (1700-1742)

Говоря об архитектуре Санкт-Петербурга, сразу вспоминается имя великого итальянского архитектора. В 1715 году семья Франческо приехала в Россию, где он и начал свою блистательную карьеру архитектора.

Первые свои оригинальные архитектурные творения итальянец создает в Курляндии, а со временем становится обер-архитектором Елизаветы Петровны.

Архитектор Мариинского дворца в Петергофе, архитектор Зимнего дворца в центре города, а также автор многих других великолепных зданий в Петербурге, в том числе и построивший Большой дворец в Петергофе, Франческо Растрелли стал ярким представителем так называемого елизаветинского барокко, и оставил о себе добрую память, застывшую в великолепных постройках. Вершиной его творчества стал Екатерининский дворец в царском селе, возведенный по личному распоряжению Екатерины I.

Савва Чевакинский (1709-1776)

Известный русский архитектор елизаветинского барокко родился в тверской губернии, а работал в основном по заказам российского флота, будучи главным архитектором Адмиралтейства.

Особенностью его зданий стали колоны, которые Чевакинский размещал на выступающих углах своих строений, делая, таким образом, закругленные фасадные линии. Таким пред нами предстает Дом Шувалова и многие другие творения архитектора.

Кроме колонн на углах, Савва активно использовал кованые балкончики и декорированные в растительном стиле фасады своих зданий.

Антонио Ринальди (1710-1794)

Еще один талантливейший итальянский архитектор, который работал и прославился в России. Прибыл в Российскую империю в 1751 году, а до этого долго путешествовал по Европе, вдохновляясь шедеврами лучших зодчих прошлого.

Ринальди стал автором строительства Большого дворца в Гатчине, возвел Екатерининский собор в Ямбурге. В самом Петербурге по его проектам возвели Мраморный дворец, Большой театр, а также множество других строений гражданского и церковного предназначения.

Именно Ринальди в 1783 г. закончил строительство, начатое еще в 1738 году церкви Святой Екатерины Александрийской на Невском проспекте.

Жан Батист Валлен-Деламот (1729-1800)

Прославился этот француз тем, что первым в Российской империи стал профессором архитектуры, а до приезда в Россию учился мастерству в Париже и Риме.

В 1756 году была основана Академия художеств в России, а проект ее создания поручили Жаку Франсуа Блонделю, у которого учился Валлен-Деламот. Ученик совместно с русским архитектором Кокориным переделали проект, и здание Академии стало величественным символом правления Екатерины II.

Жан Батист, в основном, разрабатывал лишь проекты зданий, не принимая прямого участия в их строительстве. Воспитал новое поколение российских архитекторов, а в 1775 году вернулся во Францию.

Этьен Фальконе (1716-1791)

Французский скульптор, в произведениях которого ярко отразились европейские идеи классицизма. Родился он в Париже, а с 1766 по 1778 год жил и работал в Петербурге.

Этьен работал в художественной мастерской на Большой Морской улице, а вошел в историю российского города, как создатель памятника Медный всадник. Именно в этом своем творении Этьен воплотил давние свои мечтания создать монументальное произведение.

Творение, посвященное Петру I, установили на Сенатской площади в честь 20-летия правления Екатерины II, в 1782 г., когда Этьен уже покинул Россию.

Юрий Фельтен (1730-1801)

Русский архитектор получил образование в Германии. И долгое время работал под началом Растрелли, а в 1772 году получил звание академика. Был директором академии художеств и ведущим архитектором при дворе Ее Величества.

Многие его постройки храмовой и дворцовой архитектуры и сегодня являются важнейшими украшениями Петербурга. В 1764 году начал работы по созданию Малого Эрмитажа, а в 1771 разрабатывает проект и начинает строительство еще одного величественного дворцового комплекса — Большого Эрмитажа.

Активно работал и в архитектуре малых форм, создавая неповторимые и оригинальные здания.

Василий Баженов (1737-1800)

Представитель классицизма, художник, архитектор Василий Баженов еще в студенческие годы стал работать помощником Чевакинского при строительстве Никольского собора.

Стал автором Михайловского замка в Петербурге, который еще называют Инженерный — крупнейшего памятника архитектуры, завершившим эпоху XVIII века.

По его проекту и под прямым руководством возвели красивейшие здания Петербурга и его окраин. Баженов работал при дворе Павла I. А также преподавал в Московском университете. Он начал проект постройки Смольного института, который уже закончил Кваренги.

Джакомо Кваренги (1744-1817)

Итальянского живописца и архитектора в 1780 году пригласила работать в Россию сама императрица Екатерина II. Джакомо с удовольствием принял предложение, и оставил о себе добрую память в зданиях и созданных по его проекту дворцах.

Возвел в городе множество церквей, а также Эрмитажный театр, Александровский дворец в Царском селе, знаменитый Дворец Юсуповых и дом Салтыкова на Дворцовой набережной.

Кроме Петербурга работал в Москве и других регионах России. Память о талантливом, творческом человеке увековечена в названиях улиц в его родном Бергамо и Санкт-Петербурге.

>>> ЧАСТЬ 2. АРХИТЕКТОРЫ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА<\p>

Источник: https://most-beauty.ru/people/velikie-arhitektory-sankt-peterburga.html

Пять лучших современных зданий Петербурга

Здание авторства одного из лучших российских архитекторов Сергея Чобана попало в Книгу рекордов Гиннеса за уникальную роспись витражей, сделанную из рисунков самого художника Бенуа.

Более того, в 2009 году он был признан «Домом года» в Санкт-Петербурге.

Сам Чобан большую часть времени проводит за пределами России, активно проектируя и здания в Берлине, и оформление комплекса «Москва-сити».  

  • АдресСвердловская набережная, 44

Еще одно творение Чобана – совместно с архитектурным бюро «Герасимов и партнеры – начали строить аккурат к началу скандала в «Охта-центром» (который должны были сперва построить как раз по соседству) и, как и газпромовская высотка, тоже могло быть никогда не возведено на этом месте, так как инвесторы в 2009 году самоустранились от проекта.

Но весь комплекс зданий вокруг 90-метрового офиса одного из петербургских банков должны сдать в ближайшие месяцы и заодно облагородить набережную Невы по соседству.

Горожане довольно критически высказывались о высотке, называя ее то «чайником», то «унитазом», но, стоит отметить, что как произведение современной архитектуры оно выглядит куда достойнее той же газпромовской башни, да и панораму центра своей махиной никак не разрушает.

  • АдресМалоохтинский проспект, 64

Реставрационно-хранительский центр Государственного Эрмитажа «Старая деревня» был спроектирован бюро «Гипропроект». Первая его очередь была открыта к 300-летию Петербурга. Главный корпус был выполнен в кубическом стиле и украшен изображениями нот. Особенно хорош он в солнечный день: золотое покрытие блестит и переливается.

Туда переехали хранилища Отдела западноевропейского искусства, Отдела истории русской культуры, Отдела Востока, Отдела археологии Восточной Европы и Сибири, а также Лаборатория научной реставрации станковой живописи. Более того, с 2004 года здание стало доступным для экскурсий (по предварительной записи). Кроме того, фондохранилище даже участвует в Ночи музеев.

  • АдресЗаусадебная улица, 37А

Одна из немногих к настоящему моменту завершенных построек на территории нового «китайского» микрорайона на юго-западе Петербурга (имелось в виду, что деньги на его создание выделяет КНР, но ее жителей там селить не станут).

Сделанная по проекту китайца Хенга Ли, она долгое время производила странное впечатление на горожан: многие сравнивали ее не с жемчужиной, а с известной частью человеческого тела, на которой сидят.

Впрочем, как только вокруг делового центра стали выстраиваться аляповатые малоэтажные жилые домики, «жемчужина» стала смотреться куда лучше, да и среди однообразных кубических бизнес-центров Петербурга, здание Хенга Ли – реальный хай-тек.

  • АдресПетергофское шоссе, 47

Это не самый высокий небоскреб в Петербурге. Есть еще «Лидер-тауэр» на площади Конституции, но включать его в сей список – значит, издеваться над своим чувством прекрасного. Спроектировала здание «АБ Студия-17», построившая в Петербурге один из лучших жилых кварталов «Ориенталь» и спроектировавшая ужасные «Толстой сквер» и «Park-Inn Nevsky».

«Атлантик-сити – это многофункциональный центр: в трехэтажном корпусе – магазины, кафе и кинотеатр, а в основном здании – офисы (в том числе авторов «российского смартфона» компании Yota).

В отличие от большинства бизнес-центров в России обладает оригинальной формой и отлично сочетается как с берегом залива и Парком 300-летия, так и со спальным районом по соседству, разбавляя своими сверкающими стеклами унылые блочные девятиэтажки.

  • АдресУлица Савушкина, 126

Один из лучших примеров частного строительства под Петербургом (наряду с недавно упоминавшимся нами Домом Гауди). Построил его ювелир и плотник Лева Мардотьян.

По его словам, причина всех человеческих бед — в том, что еще на заре цивилизации мы все оказались в перевернутом мире. В построенном плотником доме лестницы, двери, даже горшок с цветами — все перевернуто вверх дном.

 Теперь Мардотьян готовится соорудить перевернутую лестницу, которая ведет прямо в небо, а заодно будет прикрывать дом от дождя и снега.

  • Адреспоселок Репино, Курортная улица

Источник: https://www.fiesta.city/spb/routes/pyat-luchshih-sovremennyh-zdaniy-peterburga/

Современная архитектура Санкт-Петербурга

Уникальное архитектурное наследие Санкт-Петербурга, сложившееся на протяжении почти трёх веков, всегда будет восхищать гармонией и неповторимостью. Максимально раскрыв природный потенциал дельты Невы, зодчие нескольких поколений вкладывали в многочисленные ансамбли своё представление о совершенстве «города на воде».

С момента основания северной столицы городское развитие постоянно испытывало влияние Европы, невольно располагая к аналогии то с Амстердамом, то с Венецией.

Не случайно именно европейские архитекторы (Трезини, Леблон, Растрелли, Росси и другие) под влиянием неповторимой красоты невских панорам сумели создать композиционное единство природной основы и изысканной архитектурной формы, присущее только этому городу.

Однако мало кто задумывается над тем, что зарубежные архитекторы, создавшие славу и гордость Санкт-Петербурга, смог­ли вдохнуть в его облик европейский дух во многом благодаря тому, что были свобод­ны от воспроизводства устойчивой модели русской архитектуры предшествующих столетий.

Именно открытость городской архитектуры для развития творческих до­стижений европейской практики сыграла решающую роль в превращении Санкт-Пе­тербурга в столицу России с современны­ми тому периоду постройками.

Невольное сопоставление Петербурга с европейскими городами наших дней застав­ляет содрогнуться от сознания того, что за несколько веков в городе на Неве утраче­ны не только былая открытость архитекту­ры новым веяниям, но и одно из важней­ших качеств — чувство времени. Под воз­росшим бременем согласующих, разреша­ющих и охраняющих инстанций городская архитектура последних десятилетий все глубже увязала в болоте консерватизма, не оставляя никаких шансов на «поспевание» за стремительно развивающейся междуна­родной практикой. Возрастание численно­сти чиновников от архитектуры, подчинив­ших комплексу историзма новое строитель­ство, привело почти к абсолютному блоки­рованию современного мышления. В соче­тании с абсолютной апатией населения к возводимому в городе все это не замедлило сказаться.

Городские новостройки превра­тились во множество каменных объектов с заметным неоклассическим влиянием, упорно воспроизводящих в разных вари­антах ордерные мотивы – то давно извес­тные колонны, то старомодные фронтоны или башенки, то стилизованные налични­ки на окнах, то совершенно неожиданные балясины или кронштейны на бетонных панелях.

Синдром неоклассицизма парализовал разумное осмысление современной зару­бежной практики, особенно с точки зрения ее технологического обновления, традици­онно связывая любые проблемы строитель­ства в нашем городе с обилием снега зимой или с суровым климатом. Но преодолели же подобные проблемы архитекторы в со­временных постройках в не менее сложных условиях в Хельсинки, Стокгольме, Осло!

Причину «застывшей» в неопределенном времени городской архитектуры ско­рее всего надо искать не в суровом клима­те, а в инертности мышления многочис­ленных согласующих инстанций. Феномен «согласованной» архитектуры заключается в том, что она должна понравиться группе чиновников, слепо верящих в идеалы классицизма.

Читайте также:  Разводные мосты санкт-петербурга: список разводных мостов петербурга, расписание и график развода мостов 2018 в питере

И прийти когда-либо к ис­тинно современной архитектуре в Санкт-Петербурге возможно, лишь разблокировав мышление от навязанного комплекса историзма. Не совсем справедливо оправдывать ущербность городской архитектуры недо­статком финансовых средств.

Глядя на ин­терьеры многих зданий, часто напоминаю­щие выставку, причем весьма изобильную, недешевых строительных материалов, трудно поверить в мифический дефицит средств.

Все, что касается медленного вне­дрения современных строительных техно­логий, остается бесконечно болезненным ввиду сохраняющегося заблуждения в том, что наши многочисленные предприятия, производящие новейшее вооружение, не в состоянии освоить мирное производство нового поколения металлических конст­рукций.

Без планомерного расширения из­готовления новых конструкций, в первую очередь из стекла и металла, последующие архитектурные постройки обречены стать карикатурным дополнением (ни старыми, ни новыми) существующего историческо­го контекста.

Возведенное в «абсолют» рет­ромоделирование архитектурных форм не оставляет никаких шансов установить, ког­да же построено здание и почему в нем на­стойчиво преобладает массив из кирпича и бетона вместо стекла и металла, давно известных своими безграничными возможно­стями.

В городе есть возможности для при­менения действительно современных решений и при возведении нового комплекса Ладожского вокзала, и при расширении международного аэропорта Пулково.

И здесь мы подходим к наиболее слож­ной проблеме – взаимодействию старого и нового с реализацией постоянно возраста­ющих технологических возможностей.

В архитектурных произведениях любого пе­риода, как в зеркале, всегда отражались ин­женерно-технические достижения, давав­шие импульс новым формам. Так было с древнейших времен.

Достаточно вспомнить реализацию возможностей каменных мате­риалов в ажурных сводах готических хра­мов.

Или взлет архитектурной мысли с по­явлением металлических конструкций (мо­сты, вокзалы, Эйфелева башня, небоскре­бы американских городов). Увидев конст­рукции современного покрытия Балтийс­кого вокзала, трудно поверить, что уже бо­лее века человечество стремительно совер­шенствует применение металла.

И если бы не несколько действительно современных объектов (включая Ледовый дворец и ре­конструированное здание торгового комп­лекса «Балтийский» на Васильевском ост­рове), можно было бы подумать, что разви­тие металлических конструкций навсегда «заморожено» и сводится лишь к переска­зу типовых ферм.

Массивность и примитивность многочисленных построек с при­менением металла наводит на грустные мысли о том, что наша архитектура упо­добилась кривому зеркалу, в котором ис­тинные возможности отражаются сильно перекошенными.

При малейшей возмож­ности и детали городской среды, в кото­рых могла бы воплотиться новейшая тех­нология и дизайнерская мысль, «сполза­ют» на пересказ былых форм — то кованые решетки, то старомодные уличные фона­ри, то тяжеловесные козырьки – все воп­реки здравому смыслу и логике цивилизо­ванного развития.

Вот уж если и охранять архитектурное наследие Санкт-Петербурга, то, в первую очередь, от этих псевдоисторических деталей, отнюдь не прибавляющих красоты го­родской среде, а напротив, постепенно пе­реводящих ее в качество театральной де­корации далеко не лучшего вида. В цивилизованной интерпретации охранять ар­хитектурное наследие и означает давать ему жить как можно дольше полноценной современной жизнью, согласуясь с новыми возможностями и эстетическими пред­ставлениями.

Увы, но и наши «новые» пешеходные зоны продолжают создаваться вопреки ос­новному логическому правилу организации городской среды развитых стран — уровень земли всегда живет по законам современ­ного дизайна, постоянно обновляясь и от­вечая изменяющимся требованиям жите­лей города.

Здесь нет необходимости искус­ственно возвращаться в предшествующие века, создавая музей прошлого, т.к. людей, которым это было предназначено, уже не существует.

Поэтому не только пешеход­ные пространства, но и нижний ярус зда­ний проходят в ногу со временем опреде­ленную эволюцию, следуя обновляющейся эстетике и технологии.

Все, что расположено на земле, в прак­тике цивилизованных стран обладает мак­симальной динамичностью и изменчивос­тью, формируя часть представления о ком­форте для живущих сегодня людей. Минимум фальшивой декоративности, максимум удобства для пребывания человека в город­ском окружении — одно из основных правил современной среды в Европе.

Поэтому там не появляются скульптурные изваяния вроде устрашающего вида городового, и не накрываются с широким размахом бетонным «кружевом» пространства для пешехо­дов.

Возвращение природы в западных го­родах началось именно с пешеходных зон, где значительную часть поверхности зем­ли отвели под зеленые насаждения, вклю­чая газоны, кустарник, деревья.

Именно в открытых пространствах города содержат­ся огромные потенциальные возможности для применения современного дизайна в самых разных формах, далеко выходящих за рамки неоклассических – от уличной мебели и светильников до новейших техно­логических устройств для оплаты мест парковки автомобилей с использованием солнечных батарей.

Можно найти немало приемов «сдер­живания» современной архитектуры, включая давно апробированные и зачас­тую беспредельно абсурдные противопо­жарные «страшилки». Цивилизованный мир сумел подобрать средства борьбы с этой угрозой, противопоставив усложнив­шейся конструктивной основе зданий еще более совершенные системы их защиты.

Если и дальше всячески препятствовать развитию современной архитектуры в Санкт-Петербурге, то мы имеем шанс на­всегда закрепить за городом репутацию столицы российского архитектурного кон­серватизма и навсегда забыть о когда-то прорубленном окне в Европу. На фоне действительно современной архитектуры в других городах, например, в Нижнем Нов­городе (с не менее богатым историческим наследием), наши «достижения» выглядят более чем скромными.

Очень хочется верить, что у города есть возможность, как в разработке нового гене­рального плана, так и в его последующей реализации, доказать, что Санкт-Петербург открыт для современных идей, и его разви­тие действительно отвечает возможностям XXI века.

Возвращение к истинным ценно­стям цивилизации означает, что городская среда и архитектура должны развивать вкус человека выше его уровня в прошлом веке. Нельзя предлагать ему еще и еще раз «пе­режевывать» ценности прошлых веков, идя на поводу у усредненного обывателя, кото­рому якобы нравится только ретро.

Уверен­ность в том, что мы в архитектуре «пошли другим путем», на деле означает нашу законсервированность в своем «неокласси­ческом соку».

В случае «освобождения» петербургс­кой архитектуры от неоклассического син­дрома могли бы найти воплощение самые новые функциональные и композиционные решения (в том числе существующие в мно­гочисленных проектах студентов-архитекторов СПбГАСУ), позволившие, наконец, вырваться из «каменного» века. Наследие наследием, и его надо охранять, но развитие современной архитекту­ры в культурной столице России не может зависеть от мнения людей, охраняющих наследие, т.к. это… «уже совсем другая ис­тория»…

Источник: http://delovoy-kvartal.ru/sovremennaya-arhitektura-sankt-peterburga/

Современная архитектура

 Современная архитектура Петербурга

 По тому, насколько все судят об архитектуре, видно, что это настоящее искусство, т.е., то, в чем каждый понимает, не разбираясь. И мне ничто человеческое не чуждо — выскажусь. Постараюсь свои субъективные и дилетантские комментарии оставлять после тезисов (даже выделю их др. шрифтом, дабы те, кому мои мысли не интересны, осмыслили самостоятельно).

Поводом к очередным раздумьям на тему современной архитектуры послужила экскурсия. Аншлаг говорил о том, что не одна я изумилась, что в Питере есть современная архитектура, а не только то, с чем борются градозащитники. А вот, представьте себе!

Сначала о парадоксах

У нас есть прекрасная архитектура центра — 80%, то бишь, подавляющее большинство петербуржцев, живут вне его и этой архитектуры!

Все, чем мы гордимся, убыточно в содержании — деньги на историю берутся как раз из того, что это сохраняемое портит.

Великолепный центр Петербурга — рассчитан на проживание небольшой горстки аристократов (владельцев дворцов и домов можно пересчитать) — а население испокон веков обитало в трущобах, бараках, дворовых флигелях. Сохраняем только одну сторону?

Чтобы сохранять и реставрировать — надо использовать, чтобы использовать надо переделать под нынешние стандарты жизни. (В 19 веке не было ни электричества, ни канализации, ни кондиционеров, ни кабельных сетей!)

Что лучше подлинные руины или целостный новодел?

Город менялся постоянно, на какой временной черте законсервировать?

Это, так сказать, для раздумий.

 Архитектурные критики уверяют, что петербуржцы — страшные консерваторы, а градозащитники — это вето любому талантливому проекту. Благодаря чему и имеем самую низкопробную, отставшую на десятилетия архитектуру.

Мой основополагающий тезис совсем иной: центр надо сохранить без внешних изменений, а спальные районы сделать полигоном архитектурных поисков (лучше экстравагантно, чем безлико!) Центр отдать на откуп консерваторам, градозащитникам, новые районы — авангардистам. В мире как раз модна иконическая архитектура (здание как символ, знак, туристический аттракцион).

Будь моя воля я бы всю массовую застройку отдала молодым архитекторам, скульпторам, дизайнерам — прямо, по микрорайонам: проявите таланты, сделайте унылые коробки — достопримечательностью! Каждому дипломнику с идеей — дом, двор для воплощения! И табличку с именем автора (для многих это важней гонорара!) Сумасшедшие идеи приветствуются. Пусть граждане спорят об искусстве! Со временем многие места станут знамениты. А вот в центр ни-ни, дайте Росси спокойно лежать в гробу, а экскурсоводам рассказывать о пушкинских местах.

Понятно, что в 21 в. строят совсем не так, как в 19. А если среди застройки 19-го века надо поставить здание 21-го? С точки зрения архитекторов, стилизация, обманка — это плохо, надо, мол, не стесняясь, заявлять о современности, не прикрываясь фиговым листком традиционного фасада.

По-моему, странная позиция: если надо вставить зуб, то цвет подбирается под остальные, а эдакий идеальный, особенный, нагло торчащий в свою сторону, который шедевр сам по себе — только все портит.

Разве среди застройки 19 века отдельные вставки не «зубы»? И стиль специальный есть — ретроспективизм, т.е.

стилизация под ретро! Хочется заявить о времени и о себе — чудесно, в Купчино или Веселый поселок, милости просим! Почему надо выеживаться именно перед Растрелли?:) Или, как у нас на Мебельной, строить копию Воронцовского дворца с видом на Западный Скоростной?:)

Если, по Роджерсу, «города — это обрамление общества», то наше явно в неадеквате: люди ведут себя исходя не из конкретной динамичной ситуации, а из застывшей в голове картины мира.

Как видите, мнение архитектурных критиков и горожан, вроде меня, диаметрально расходятся. Они исходят из тенденций современности и считают: фасад-обманка под старину — дешевый трюк, архитектурный Диснейленд.

Мне думается, что основное требование к вставному зубу — в иллюзии целостности, неотличимости от общего ряда (и функциональности). Поэтому, для меня однозначно плохи: Мариинка-2 и мансарды Стокманна (арх. Земцов), а новая сцена Александринки (арх.

Иноземцев) и дом на Белинского — хороши, гостиница на пл. Островского и «Галлерея» (арх. Григорьев) — терпимы. Поэтому к двум похожим шедеврам Чобана у меня, в отличии от критиков, разное отношение: «Времена года» на Полюстровском — супер, а хваленый «Лангензиппен» на Каменностровском — уже хуже.

Не впечатлившие архитектурное сообщество дома на Дегтярном 23 или Крестовском 4 именно по принципу вписанности лучше талантливых отщепенцев. 

Упреки, что Питер — суперконсервативный город, по-моему, смешны: не припомню, чтобы кто-то выступал против «Чайника» (а для некоторым виделся даже «Унитазом», деловой комплекс «Санкт-Петербург Плаза» арх. Чобан, Герасимов) , стоило перенести газоскреб в Лахту — никто против слова не сказал.

Читайте также:  Строганов александр сергеевич

«Города, — по тому же Роджерсу, иконе хай-тека, – предназначены для общения людей, и если мы не обустроим их для этого, мы столкнемся с кризисом социальной интеграции. Машины — неизбежность, но их надо прятать, развивать общественный транспорт и открывать все больше и больше места людям.

Надо создавать новые городские акценты, выстраивающие цельность и связанность городского пространства. Больше пешеходных зон, больше прикрытых от непогоды пространств”. И тут российский социальный кризис налицо: плохо у нас с местами для людей! Везде как-то норовят закрыть и не пущать.

Все, как с остановками: стеклянная крыша для летнего солнца, железные лавки для зимнего мороза и реклама, чтобы вздрогнул.

Что за последнее время сделано как пространство для людей: Московская площадь с фонтанами, площадь Ленина (превратившая грозного идола на броневике в наяду в струях) — вот Валентина Ивановна, со вкусами Елизаветы, тоже не всегда плоха.

Новая сцена Александринки и Главный штаб! И все это, по-моему, великолепно! Все это открытые общественные пространства, с разнообразными возможностями, динамичные, современные — для людей! В отличии от архитектурных критиков, я Главным штабом («Студия-44» Никиты Явейна, он же проектировал Ладожский вокзал и “Атриум”) очень довольна! Вот и Росси не испортили, и начинку сделали в духе 21 века (то, что сломали какие-то внутренние перегородки и построили то, в чем невозможно сориентироваться, для меня несущественно. А если люди пришли за искусством, то планировка, заводящая их в неожиданные места, тоже в плюс:). Я бы только кафе добавила, некоторое искусство очень хочется заесть:).

Фишкой современной архитектуры, ориентированной на места общения, стала энгава — японская открытая галерея вокруг дома, пространство между внутренним и внешним, принадлежащее и зданию и городу.

(Про тонкости японского духа, вроде пустого пространства Ма, которое полно смысла, про молчание что красноречивее слов и паузы в дизайне — я не буду, это отдельная тема, для япономанов).

Навскидку в Питере вспомнила место встреч на «Канале Грибоедова» да галерку Гостиного далеких времен, что еще, кроме летних кафе? Крытые атриумы, — так фиг куда зайдешь, да они уже стали частью зданий. Да, тут критики правы: в моде жуткие высокие гранитные цоколи а ля дом как бастион. («Скука, холод и гранит»:)

Вот проект «Невской ратуши» удачен по всем статьям! Вне исторической застройки, узнаваемый (одна летающая тарелка на крыше чего стоит!), разные здания, но в едином стиле; много галерей, открытых общественных пространств (хочется верить, что городское правительство не перекроет все подступы к своей цитадели! Хотя учитывая профессиональные навыки…

Вот спроектированный внутри лофт мэр уже распорядился переделать под изолированные персональные кабинеты…) Архитекторы (Чобан и Герасимов) сделали, что могли! ««Невская Ратуша» — это масштабный деловой район в историческом центре Санкт-Петербурга.

Проект объединит в комплексздание, предназначенное для нужд Администрации города, и здания коммерческого использования.

Комплекс создаст для горожан новое пространство, где любой желающий сможет с пользой и удовольствием провести время. Общественная зона, украшенная уникальными фонтанами и другими элементами ландшафтного декора, будет открыта всем желающим.

Проект возведен на площади – 6,1 гектар” http://www.ratusha.ru/

Посмотрим, не перекроют ли национальные особенности все задумки.

Рядом с «Невской ратушей» — дом, который спроектировал испанец Рикардо Бофилл — ЖК «Александрия».  (Среди других работ Бофилла у нас реконструкция бывш. Кинотеатра «Ленинград».

Кто, как и я, не знает, чем кончился бесконечный ремонт, полюбопытствуйте, занятная история: http://www.dagestanpost.

ru/novosti/12898-kak-v-zdanii-dlya-kabare-otkryli-chitalnyj-zal Забавно, что экскурсию по заповедным питерским местам проводя из Дагестана:)

Еще из удач/талантов — работы архитектурного бюро «Витрувий и сыновья» (http://www.vitruviosons.com/Projects_r.html) Мне очень нравятся их «Штрих-код» на Народной и «Круиз» на Богатырском! Про их новую работу, жилой комплекс «Люмьер», лучше читайте у профи: http://art1.ru/architecture/pogovori-s-nim/

 А пока, чтобы красивого ни придумывали, основной российский градостроительный прием – средневековье: оттяпать побольше земли и застроить на свой вкус, повыше и посолидней. В этом уж современная архитектура никак не виновата:)

Плюс, каким бы энтузиастом современного искусства ни был заказчик, разрешение на строительство автоматически получит только если закажет проект у определенных архитекторов…- сами понимаете, не резон чужие проекты утверждать:) Еще одна отечественная особенность не только архитектуры.

Вот список самой обсуждаемой современной питерской архитектуры, дабы каждый мог посмотреть и составить собственное впечатление.

А вот тоже и больше я отметила на карте:

Источник: http://veriq.spb.ru/modern-architecture

Новая архитектура старого города. Истина в искусстве

Спектр мнений о том, какой должна быть архитектура новых построек в центре нашего города, чрезвычайно широк: от смелых современных решений до сохранения существующей среды в неприкосновенности. Где истина?

Михаил КОПКОВ, генеральный директор ЗАО «ЯРРА Проект»
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Поиск истины ведем в стенах офисного центра группы компаний «РосСтройИнвест» на пр. Добролюбова, 17, в обществе автора архитектурного проекта здания генерального директора ЗАО «ЯРРА Проект» Михаила КОПКОВА.

– Вопрос о том, какая должна быть архитектура новых зданий в центре Петербурга, постоянно и широко обсуждается. Есть много мнений. От современного подхода до консервативного.

Апологеты первого считают, что архитектор просто обязан после себя оставить памятник эпохе, поэтому надо проектировать в ключе своего времени везде, в том числе и в центре города.

При этом они ссылаются на признанные достижения зодчества наших дней в крупнейших городах мира.

Консерваторы полагают, что среда должна оставаться неприкосновенной. Но это тупиковый путь.

Скажем, на Петроградской стороне практически сразу отметишь присутствие всех стилей и течений архитектуры прошлого, сделавших наш город одним из красивейших в мире.

Это и петровское барокко, и классицизм, и модерн, и даже советский конструктивизм. Причем все это великолепно смотрится, постройки друг друга не забивают, а пребывают в гармонии.

– Классическим примером удачного «вторжения» в среду стала постройка рядом с барочным Зимним дворцом здания Главного штаба в стиле классицизма.

– Примеров много, в том числе и более позднего времени. Взять хотя бы работы Ноя Абрамовича Троцкого, конструктивистские здания которого стали не только памятником эпохи, но и украшением города. Следует особо отметить Дворец культуры им. С. М.

Кирова, который обогатил архитектурный облик Васильевского острова, а также школу на площади Искусств, которую зодчий безупречно вписал в ансамбль, целиком сформированный великим Росси.

Вот вам образцы успешного внедрения в архитектурную среду прошлого новых построек в XIX и XX веке.

– А в XXI веке?

– Есть достаточно удачные примеры такой застройки в центре города. Фрагмент современной архитектуры будет уместен в каком-либо историческом квартале, если зодчий ощущает музыку, ритмику ансамбля соседних зданий. Как, например, получилось у Олега Сергеевича Романова с жилым домом «Иматра» с изящными ломаными эркерами на Малом проспекте Петроградской стороны. Видимо, он что-то почувствовал.

– В историческом центре Петербурга для архитектора важно художественное чутье?

– Да. И оно, несомненно, заметно в проекте Новой (Малой) сцены Александринского театра Юрия Исаевича Земцова. Смелое решение здания с большим количеством стекла, которое тем не менее прекрасно вписывается в окружающую застройку.

Заслуживает внимания работа Михаила Альбертовича Рейнберга – торговый центр Vanity Opera на Казанской ул., 3, со стеклянным фасадом, выходящим на Старый сад.

На мой взгляд, здание нейтрально, и это одно из немногих возможных решений в данном месте, где трудно представить себе что-либо фееричное из-за яркости и насыщенности окружающего архитектурного фона.

И зодчий сделал паузу, которая оказалась к месту.

Офисный центр ГК «РосСтройИнвест», архитектор М.П.

Копков
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Все это подтверждает мою точку зрения о том, что постройка в современной стилистике имеет право на существование в историческом центре Петербурга, если она тем или иным образом гармонирует с окружающей средой и удачно в нее вписана. Но, к сожалению, современный подход к застройке исторического центра компрометируют иные примеры, негативные, которых, увы, больше.

– Уже хрестоматийной градостроительной ошибкой стал жилой комплекс «Монблан».

– Я бы назвал еще, например, ряд домов на Большом проспекте Васильевского острова. Они просто выпадают из стройного, исторически сложившегося силуэта Петербурга, особенно ярко выраженного на набережных Невы.

У нас существует непрерывный архитектурный фон, состоящий из великолепных ансамблей. И те, кто говорит, что нужно проектировать смело, ссылаясь на современные постройки Лондона, Парижа, Берлина, забывают, что города-то другие.

Весьма достойные, очень красивые, но без того градостроительного контекста, которым, кстати восхищаются многие мои зарубежные коллеги. Люди удивляются тому, насколько центр Петербурга цельный и гармоничный.

Как ослепительная улыбка милого человека! И если архитектор вставляет новый золотой «протез», пусть тоже красивый, сияющий, но не совпадающий с белозубым окружением по цвету, форме и фактуре, то получается…

– Фикса.

– Да, фикса. Кстати, очень уместное слово и сравнение. Современная стилистика при строительстве в историческом центре приемлема, но далеко не всегда. Я лишний раз убедился в этом на примере проектирования здания, в котором мы сейчас находимся.

Творческий поиск нужного решения начался именно с современного варианта, где много стекла. Работа проделана большая, выполнили несколько трехмерных моделей. И стало понятно, что стекло разорвет непрерывность застройки. Здание будет резко выделяться и просто выпадет из ансамбля.

Пришлось искать новые формы, пока не получилось то, что вы видите сейчас.

– Сколько всего было вариантов?

В интерьерах бизнес-центра широко используются элементы архитектуры классицизма
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

– Три. Второй оказался промежуточным. Он представлял собой сочетание современных форм, насыщенных стеклом с некоторыми элементами архитектуры классицизма.

Но в конечном итоге я свел стеклянные детали фасада к минимуму и пошел по пути творческой переработки приемов прошлого. Считаю, что архитектор вправе использовать язык классики, когда он уместен. Известно, что большинство дореволюционных построек Петербурга составляют эклектические творения.

Эклектика в архитектуре – это период переосмысления и творческого применения выдающихся достижений предшествующих эпох. Центр Петербурга насыщен зданиями в стилях неоготика, неоренессанс, необарокко, неоклассицизм и т. д., а также постройками с гармоничным сочетанием их элементов.

И такой метод творческой переработки приемов прошлого, столь популярный во второй половине XIX века, весьма актуален и в наше время, когда в копилку мировых архитектурных стилей добавились упомянутые модерн, конструктивизм и многочисленные течения архитектурного модернизма ХХ века.

– На чем вы сделали акцент при проектировании офисного здания «РосСтройИнвеста» на проспекте Добролюбова, 17?

– Использован тот набор, та палитра, которая традиционно присутствует в классических образцах петербургской архитектуры.

На фасаде вы увидите пилястры с коринфскими капителями, цоколь с рустовкой, литые и кованые элементы на террасах и воротах, на эркере видна решеточка с меандрами.

Здание выполнено в натуральном камне, мы тщательно подбирали оттенки юрского мрамора и кузнецовского гранита, из которого возведена нижняя часть. Кроме того, мне удалось воплотить в жизнь мечту о синтезе искусств в архитектуре здания.

– Каких?

– Скульптура, изобразительное и прикладное искусство. На фасаде изображены горельефы из четырех фигур, ангелов-хранителей Петербурга.

Я подключил к работе своих друзей по Академии художеств, скульпторов Владислава Маначинского и Светлану Терентьеву.

Интересно, что Владислав работает в мастерской на Петроградской стороне, которую в свое время арендовал выдающийся скульптор Александр Опекушин, где изваял знаменитый памятник А. С. Пушкину.

Горельеф с ангелами-хранителями Петербурга
(Чтобы увеличить, кликните на фото)

Читайте также:  Сампсониевский собор в санкт-петербурге

Если вы обратили внимание, произведениями искусства насыщены интерьеры, проектированию которых уделялось особое внимание.

Кстати, интерьеры петербургских дворцов и даже подъездов многих исторических построек я считаю тоже неотъемлемой составляющей архитектурного фона нашего города. Такие великие творцы, как Росси, Воронихин, Штакеншнейдер и другие корифеи нашего зодчества, были и большими мастерами того, что сейчас называют «интерьерный дизайн».

В отделке стен нашего здания использована венецианская штукатурка, лестницы и подоконники выполнены в натуральном мраморе. Приемную генерального директора ГК «РосСтройИнвест» украшает панно на петербургскую тему, ионические пилястры, классический декор на секретарской стойке. Многие помещения насыщены скульптурой и орнаментом.

Я задал стилистику, которую воплотили в жизнь мастера изобразительного искусства, скульпторы, дизайнеры. Тем не менее ряд интерьеров офисного здания выполнен в современном ключе. Архитектурные формы XXI века присутствуют и на фасаде.

В частности, стеклянные эркеры и панорамный фронтон, против которого на стадии согласования проекта резко выступали градозащитники. Но, к счастью, его удалось отстоять. Эта дуга, на мой взгляд, удачно вписывается в окружающую застройку, создает некую мягкость.

– Давайте подведем итог нашему поиску истины. Вы не отрицаете, что право на жизнь в историческом центре Петербурга имеют новые постройки – и имеющие архитектурные формы XXI века, и ставшие продуктом творческой переработки стилей прошлого, и сочетающие «классику и современность»?

– Да. Только при условии, что они абсолютно гармонично вписываются в окружающую застройку и минимум не выпадают из ансамбля, а максимум – привносят новые яркие штрихи и краски, как в свое время модерн или конструктивизм.

Очень важно сохранить цельность исторического центра и оставить в неприкосновенности архитектурную среду нашего города. Не стилистику, а именно среду, которая и является культурным достоянием Северной столицы. Тогда классический Петербург не перестанет вдохновлять зодчих, проектирующих здания для периферийных, спальных районов.

Ведь и там, я считаю, нужно сохранять неповторимый петербургский дух в ассоциациях, деталях, нюансах. Наша профессиональная команда выполнила немало проектов во многих районах города по заказу «РосСтройИнвеста» и других застройщиков.

В возведенных по нашим проектам жилых комплексах «Дом с курантами», «Утренняя звезда», строящихся «Городе мастеров», «Золотых куполах» присутствуют реминисценции характерных петербургских стилей прошлого.

– Получается, что истина находится в искусстве архитектора?

– И в его чувстве стиля, чувстве меры, чувстве гармонии, которые позволяют ему безболезненно вписать свою новую постройку в окружающий контекст и исповедовать средовой подход, о необходимости которого сегодня так много говорят.

Антон Жарков

Источник: http://StroyPuls.ru/sgh/2015-sgh/158-iyun-2015/93922/

Санкт-Петербург. Три века архитектуры. — С.-Петербург, 2002

 

  • Автор и руководитель проекта, главный редактор: И. С. Храбрый
  • Дизайн: В. П. Наливайко
  • Рецензенты: М. Ю. Герман, доктор искусствоведения, профессор; Т. А. Славина, доктор архитектуры, профессор
  • Разработка концепции: A. Ф. Векслер, B. П. Наливайко, И. С.

    Храбрый

  • Текст: Е. В. Анисимов
  • Подбор материалов: А. Ф. Векслер, A. А. Бихтер
  • Компьютерный дизайн: П. С. Канайкин
  • Художники: И. В. Букшевицс, B. И. Громов, Ю. В. Надеждина, Б. В. Новожилов, О. А. Симонова, Н. О. Ухналева, М. П. Федоров
  • Редакторы: А. Е.

    Ухналев, Н. А. Яковлев

  • Выпускающий редактор: Н. А.

    Яковлев

В этой книге мы предлагаем по-новому взглянуть на архитектуру Петербурга, увидеть, как различные здания и сооружения служат практическим и эстетическим целям общества, как в них отражаются самые разные стороны городской жизни.

Одновременно мы хотим показать Петербург таким, каким его трудно увидеть воочию. Разрезы зданий позволяют понять их устройство, а непривычные панорамы, возникающие, когда раздвигаются деревья или постройки, затеняющие архитектурный пейзаж, позволяют лучше понять и оценить замыслы зодчих.

Рассказывая о домах, дворцах и храмах Петербурга, мы объединили их в группы, соответствующие архитектурному стилю или назначению зданий. Это позволило увидеть как общее, присущее всей группе в целом, так и индивидуальное, характерное для каждого здания в отдельности. При этом с новой стороны открылись многие малоизвестные памятники и постройки.

Одна из главных задач этой книги — показать как из отдельных элементов архитектурной ткани города: домов, памятников, решеток — создаются неповторимые ансамбли величественных площадей и набережных Петербурга.

Книга была задумана как краткая иллюстрированная энциклопедия по архитектуре и истории строительства Петербурга, как учебное пособие по краеведению и как книга для семейного чтения.

В работе над книгой были использованы материалы Российского государственного исторического архива, архива Комитета по государственному контролю, использованию и охране памятников, Центрального государственного архива военно-морского флота, Научно-исследовательского музея Академии художеств. Издательство приносит благодарность всем, кто оказал содействие в подготовке этой книги.

ТВЕРДЫНЯ СЕВЕРНЫХ МОРЕЙ  6—9

Осенью 1702 г. волею Петра I полки молодой русской армии двинулись на север, в Ингерманландию, отвоевывать земли, занятые Швецией в XVII в. После взятия Нотебурга и Ниеншанца, двух крепостей на Неве, Петр, понимая, что этого недостаточно, чтобы утвердиться на Балтике, приказал строить новую — ПЕТРОПАВЛОВСКУЮ КРЕПОСТЬ.

Поспешно возведенные уже к осени 1703 г. земляные укрепления на Заячьем острове дали возможность строить и задуманную Петром будущую столицу империи — Санкт-Петербург. Крепости, зажатой в дельте Невы, требовалась поддержка с моря, откуда угрожал сильный шведский флот.

Так появился КРОНШТАДТ — город-крепость на острове Котлин, усиленный позже целой системой мощных фортов.

ВОЕННАЯ СТОЛИЦА  10—15

Военно-морской столице нужны были корабли, нужна была своя верфь. И вот уже застучали топоры на стапелях АДМИРАЛТЕЙСТВА, а над его бастионами взметнулся ввысь шпиль — Адмиралтейская игла.

Слободы моряков и кораблестроителей соседствовали с полковыми слободами, в которых кроме казарм стояли церкви, штабы и манежи. Самым знаменитым стал КОННОГВАРДЕЙСКИЙ МАНЕЖ — одно из лучших произведений архитектора Джакомо Кваренги.

В центре города расположился ГЛАВНЫЙ ШТАБ, откуда осуществлялось управление русской армией, а по всему городу были размещены военные училища и академии.

ПАРАДНЫЙ ФАСАД ИМПЕРИИ  16—19

Столичное значение города отразилось в его архитектурном облике. В огромных и величественных зданиях находились УЧРЕЖДЕНИЯ ИМПЕРИИ: министерства, Сенат и Синод.

Сотни чиновников, занимавшихся государственными делами, спешили каждый день на службу, заполняя улицы города. Да и сам город также требовал управления, хозяйство его усложнялось.

Для решения этих вопросов в Петербурге по европейским образцам создали ГОРОДСКУЮ ДУМУ. Здание, которое было специально построено для нее, напоминало своей башней средневековые ратуши.

ГОРОД ПЫШНЫЙ, ГОРОД БЕДНЫЙ  20—35

Улицы города — настоящий учебник зодчества, и первые его страницы — пышное барокко. Перенесенное из теплой Европы оно не «увяло» в северной прохладе, стало родным для Петербурга. Роскошные, поистине царские фасады ЗИМНЕГО ДВОРЦА как бы говорят о его принадлежности императорской династии. Восемь поколений монархов вершили отсюда делами Российской империи.

ДВОРЦЫ БАРОККО — это и Меншиковский с высокой, «голландской», крышей, и уютные Воронцовский и Шереметевский, окруженные когда-то садами, и Строгановский, отражающийся в тихих водах Мойки. Преодолев чудесную мишуру петровского и елизаветинского барокко, город оделся в первой трети XIX в. в строгие классические одежды.

ДВОРЦЫ КЛАССИЦИЗМА — лучшие страницы каменной летописи Петербурга. Мраморный, Таврический, Михайловский, Юсуповский, Аничков и многие другие дворцы являются превосходными архитектурными памятниками европейского уровня.

ДВОРЦОВОЕ РАЗНООБРАЗИЕ неисчерпаемо — здесь и камерный Летний дворец Петра I, и суровый Инженерный замок, и сказочные по своему богатству дворцы великих князей. Многие ГОРОДСКИЕ ОСОБНЯКИ величиной и роскошью отделки не отличались от дворцов аристократии. Лучшие зодчие создавали для их владельцев изысканные интерьеры.

Большая часть центра Петербурга составлена многоэтажными ДОХОДНЫМИ ДОМАМИ конца XIX — начала XX вв. Среди них есть огромные с красивыми фасадами, удобными квартирами и светлыми дворами. Но есть и настоящие лабиринты из тесно построенных флигелей с темными дворами-колодцами.

Вместе с рабочими казармами и ночлежками они стали ЖИЛИЩАМИ БЕДНОТЫ, где обитали мелкие чиновники, ремесленники, фабричные рабочие. Перед возобновившимся в 1920-е гг. строительством стояла цель: создать новые формы СОВЕТСКОГО ЖИЛЬЯ. Дома-коммуны сменились помпезными «сталинскими», а в 1960-1970-е гг. — массовой, типовой и скучной застройкой окраин.

КУПОЛА НАД ГОРОДОМ  36—41

Важнейшими акцентами городского пейзажа являются храмы. В них, как и в дворцах, отразились архитектурные стили трех прошедших столетий. ХРАМЫ БАРОККО — это прежде всего величественный Смольный собор, который как бы парит над невским простором.

Это и захватывающая дух высота Петропавловского собора, и изящные линии церкви Симеона и Анны на Фонтанке. ХРАМЫ КЛАССИЦИЗМА — это мощные портики Исаакиевского собора, колоннада Казанского, голубые шапки куполов Троицкого, что в Измайловской слободе.

Поиски национального стиля еще с середины XVIII в. приводили к созданию самых разных, ярких, сказочно богатых по архитектурному убранству МНОГОЛИКИХ ХРАМОВ. Лучший пример — храм Спаса на крови.

Казалось бы, такой чуждый классической строгости Петербурга, он настолько сроднился с городом, что сейчас неотделим от водной перспективы закованного в гранит канала Грибоедова.

РОСКОШНОЕ УБРАНСТВО ПЕТЕРБУРГА  42—49

В убранстве Петербурга, столицы великой империи, использовались все виды монументального и декоративного искусства. Здесь работали лучшие зодчие, скульпторы и художники.

Их трудом созданы величественные АРКИ, КОЛОННЫ, ОБЕЛИСКИ в честь полков, неоднократно возвращавшихся с победой в военную столицу. Историческую память хранят многочисленные МОНУМЕНТЫ И СТАТУИ.

Многие из них стали символами Петербурга — «Медный всадник», атланты Эрмитажа, сфинксы у Академии художеств. А сколько вкуса и мастерства вложено в создание скромных по назначению объектов городского декора — фонарей, решеток, ГОРОДСКИХ ОГРАД.

В спрятанных за ними ПАРКАХ И САДАХ города таится чудесный мир темных аллей, в сени которых белеет мрамор старинных статуй. В гармонию живой и неживой природы органично вплетена сеть речек и каналов с перекинутыми с берега на берег садовыми мостиками.

МОСТЫ ПОВИСЛИ НАД ВОДАМИ  50—53

Даже МОСТЫ КАНАЛОВ И РЕК, казалось, прозаические инженерные сооружения, художники превратили в произведения искусства с помощью изящных фонарей и чугунного кружева перил. Низкие и мощные арочные пролеты МОСТОВ НАД НЕВОЙ упруго выгнулись над рекой. Особо прекрасна панорама мостов с разведенными пролетами в призрачном свете белых ночей.

СЛИВАЯСЬ В СТРОЙНЫЙ ХОР  54—61

Порой для создания цельности городского пространства необходим последний мазок мастера, чтобы все слилось в единый ансамбль. Таким мазком в панораме невских берегов стала СТРЕЛКА ВАСИЛЬЕВСКОГО ОСТРОВА. Величественный простор Невы повторяется в просторе ОЖЕРЕЛЬЯ ПЛОЩАДЕЙ, обрамленных дворцами и храмами, украшенных памятниками и обелисками.

Одну из лучших, ПЛОЩАДЬ ОСТРОВСКОГО, кумир военной столицы бог Марс уступил другому олимпийцу — богу искусств Аполлону. Здесь и Александринский театр, и хранилище мудрости мира — Публичная библиотека, и Екатерина II, покровительница «свободных художеств». В конце XX в.

традиции петербургских зодчих продолжил архитектурный ансамбль на ПЛОЩАДИ ПОБЕДЫ, став парадным въездом в город ансамблей — всемирно известный Санкт-Петербург.

СЛОВАРЬ  62

УКАЗАТЕЛЬ 63—64

  Скачать издание в формате pdf (яндексдиск; 22,1 МБ).Все авторские права на данный материал сохраняются за правообладателем. Электронная версия публикуется исключительно для использования в информационных, научных, учебных или культурных целях. Любое коммерческое использование запрещено. В случае возникновения вопросов в сфере авторских прав пишите по адресу 42@tehne.com.

Библиотека портала Tehne.com работает при поддержке АО «Прикампромпроект».

АО «Прикампромпроект» выполняет комплекс проектных услуг — от обоснования инвестиций и инженерных изысканий до разработки проектно-сметной документации объектов гражданского и промышленного назначения.

Источник: http://tehne.com/node/6151

Ссылка на основную публикацию